– Да, говорили. На самом деле мы говорили обо всем. В те дни мне никогда не приходилось гадать, что у тебя на уме, ты сама мне говорила. Но в тот день ты сказала нечто такое, что навсегда мне запомнилось. Ты сказала, что на земле нет силы, которая могла бы сравниться с силой двоих. Удваиваясь, сила становится непобедимой. Единственное, что нужно, это... как ты сказала?
– Синхронизироваться, – закончила она, когда слезы, катившиеся по ее щеке, наконец, сорвались и упали ей на колени.
– Да. Синхронизироваться, – с грустной усмешкой повторил он.
Наступило мгновение мертвой тишины, наполненной угрюмым воздухом, прежде чем Ли продолжил:
– Где-то по пути мы рассинхронизировались. Вот чего нам не хватало: силы двоих. Мы – просто два человека, сражающиеся в своих собственных битвах, вместо того чтобы сражаться в одной битве, вдвоем.
Она хотела сказать, что он ошибается. Ей хотелось вскочить и сказать ему, что каждое слово, которое вылетало из его уст – грубое искажение того, что происходило на самом деле. Он должен был знать, что она так сильно любит его, что его отсутствие не сравнится ни с какой другой потерей.
Но слова снова подвели ее.
– Я тебе не нужен, Джина. Я больше не знаю многого из того, что происходит внутри тебя. Ты со мной не делишься. Но я знаю, что говорят твои поступки. Они говорят громче, чем любая умиротворяющая чушь, которую ты можешь мне сейчас плести. Они говорят, что я – не тот, кто тебе нужен.
Она знала, к чему приведет этот разговор, и не была к этому готова. В отчаянии ее голос, наконец-то, нашелся:
– Ли, пожалуйста, послушай меня. Мы не должны сейчас принимать никаких решений. Многое произошло, и сейчас задействовано много чувств. Мы должны сделать шаг назад и все хорошенько обдумать.
– Обдумать? – недоверчиво спросил он, как будто он был в замешательстве и обиде. – Ты имеешь в виду то, как ты обдумывала свой план побега с тем парнем?
– Я не хочу Брайана! – решительно крикнула она в микрофон. – Да, я приняла глупое решение; самое глупое в моей жизни. Если бы я могла вернуть все назад, я бы это сделала. Но я не хочу потерять тебя! Я тебя люблю!
Он нахмурился и молча покачал головой. Затем, со спокойствием, которое может прийти только при абсолютной уверенности в том, что стоишь на земле, он сказал:
– Я видел рисунок, Джина. Я видел, как ты обхватила руками его шею. Кто бы ни был этот художник, у него серьезный талант. В этом рисунке – безупречное внимание к деталям, даже самым незначительным. Твоя улыбка передана точно: твои глаза блестят, когда ты счастлива. Это действительно прекрасный рисунок.
– Ли...
– Этот Брайан – не просто какой-нибудь случайный парень, чтобы переспать в последнюю минуту, не так ли? Пожалуйста, Джина, после всего, через что мы прошли, хотя бы имей порядочность быть со мной честной об этом. Думаю, я заслуживаю хотя бы этого.
Теперь слезы действительно падали. Она вытерла нос рубашкой и издала небольшой всхлип, прежде чем сказать едва слышным голосом:
– Нет.
Это сильно задело Ли. Да, он просил правды, но не был готов ее услышать. Услышав это слово из трех букв, он подтвердил свои худшие опасения, и от этого у него свело живот. Он тяжело сглотнул, прежде чем задать другой вопрос, ответ на который знать не хотел, но в котором отчаянно нуждался.
– Ты его любишь?
Пауза колебаний была сокрушительной. Боль, которую он почувствовал, увидев эту фотографию, теперь имела показатель бесконечности, и только усилилась,
Будь моим любовником