как нарастала волна разочарования. Эта игра в маленького мальчика надоела. По какой-то причине каждый раз, когда ее рот произносил «нет», его уши слышали «постарайся меня убедить».
Она должна была быть прямолинейной. Она не могла оставить места для неверного толкования.
– БРАЙАН, ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! – закричала она во всю мощь своих легких, когда нашла в себе силы оттолкнуть их обоих назад. Она повернулась и столкнулась лицом к лицу с Брайаном, который был в недоумении. Его глаза смотрели одновременно обиженно и растерянно.
– Джина, детка, в чем дело? Почему ты обращаешься со мной как с врагом?
Тот факт, что он был в замешательстве, возмутил ее, учитывая, что она выразилась совершенно ясно.
– Я отношусь к тебе не как к врагу. Я отношусь к тебе как к парню, который не может принять отказ! Ты думаешь, что можешь заставить меня любить тебя по своей воле? Вбей это в свою голову! Между нами... все... кончено. Конец. Капут. Мертвы и похоронены. Этого не будет!
Брайана осенило какое-то откровение. Это была нелестная картина его самого в подобной ситуации; угол зрения, которого он не видел. Видя, как она стоит здесь, кипя от гнева, он вспомнил... себя. Это было почти как...
Вот дерьмо.
Что посеет человек, то и пожнет.
Галатам 6:7-9
Он где-то слышал этот библейский стих, но не мог вспомнить где. Это было неважно; важна была причина, по которой тот всплыл в его голове в этот решающий момент.
Так много раз в своей жизни он был на другой стороне этого разговора, что удивился, как он не распознал иронию. Как могло случиться, что все так перевернулось? Когда он стал навязчивой стервой, умоляющей кого-то его полюбить?
Именно так чувствовала себя Вилма и все остальные женщины. Униженными. Ничтожными. Отброшенными в сторону. Незначительными.
Его заполнило унижение, вытесняя боль. К нему пришло осознание, когда он вспомнил истину, сказанную ему отцом, перед тем как тот попал в тюрьму.
Никогда не отдавай свое сердце женщине. Они – ужасные существа, которым нельзя доверять. Красивые слова, что слетают с их уст, – всего лишь сиюминутная правда. Они говорят о любви, жаждут ее, но вскоре она им надоедает.
По крайней мере, до тех пор, пока не появится следующая лучшая вещь. Это как гипергамия – вступление в брак с лицом более высокого социального статуса.
Мрачная шутка заключается в том, что после того как они разобьют твое сердце, высосут мозг из твоих костей и выбросят твое безжизненное тело, они перевернут все на сто восемьдесят градусов и сделают злодеем тебя в своей героической автобиографии.
Так почему бы не быть им с самого начала? Лучше быть львом, чем газелью.
Знакомая ухмылка начала кривить губы Брайана. Холодное высокомерие заслонило его глаза, когда лев вернулся на пастбище. Ебать ее. Ебать всех этих сучек. Здесь и сейчас он дал молчаливую клятву никогда больше не отдавать себя на милость женщины.
С возвращением, Брайан.
Из его горла вырвался смех. С усмешкой на лице он сказал:
– Этого не будет? Да это уже есть, милая! Много раз.
Он наслаждался растерянностью в ее глазах, когда она встретилась взглядом с ним настоящим. С восхитительной жестокостью он издевался над ней, говоря:
– У меня потом несколько дней на спине были следы от царапин. Не притворяйся, что забыла о тех выходных теперь, когда задрала нос.
Внезапная перемена выбила Реджину из колеи. Чувствуя необходимость защищаться, она сказала:
– Я не задираю нос. Просто пытаюсь быть с тобой честной. Ты этого заслуживаешь.
Его ухмылка становилась все шире и шире, пока ее уже невозможно было сдерживать.
– Пожалуйста, не говори мне эту чушь про «ты заслуживаешь лучшего». Последнее, что мне нужно,
Комната смеха