присутствии, она приоткрыла ее. Не услышав возражений, заглянула внутрь.
На дальнем диване, завернувшись в одеяло, лежала спящая мать. Ее легкий храп указывал на то, что она находится в глубоком сне, поэтому Реджина постаралась не шуметь.
На приподнятой больничной койке лежал пациент. Не было сомнений, что он не спит. Он сидел прямо и смотрел на нее, когда она вошла в палату. По телевизору на дальней стене показывали мультфильмы.
– Здравствуй, – прошептала она с сияющей улыбкой на лице. – Меня зовут сестра Джи-Джи. Я буду о тебе заботиться. Как тебя зовут?
– Мэлли.
Реджина кивнула, сохраняя улыбку.
– Как себя чувствуешь, Мэлли?
– Я голоден, – честно ответил мальчик.
Реджина посмотрела на стол возле его кровати. Там стояла тарелка с холодной, несъеденной едой. Только яблочного сока был пуст.
Реджина бросила на него игриво-скептический взгляд.
– Это потому, что ты не съел свою еду.
– Мне она не понравилась. Я съел только печенье в форме зверюшек.
Реджина хмыкнула и покачала головой. Перед тем как прийти сюда, она просмотрела его историю болезни и увидела ограничения в еде, которые ему предписаны. Бедный ребенок не мог есть ничего! Она не могла винить его за то, что он не ест едва съедобную дрянь из кафетерия.
Немного подумав, она спросила:
– Как насчет того, чтобы я сходила за яблоком из комнаты медсестер? Или, может быть, даже за апельсином? Ты бы хотел?
Мэлли с энтузиазмом кивнул, но затем спросил:
– А можно и то, и другое?
– Конечно. Я сейчас вернусь. Никуда не уходи, – сказала она, подмигнув.
Реджина вышла из палаты так же тихо, как и вошла. Ее глаза перечитали досье Мэлли, ища то, что она упустила. В нем было что-то очень знакомое, но она не могла определить, что именно.
Взяв фрукты из холодильника, она подошла к автомату, чтобы проверить, нет ли для него чего-нибудь подходящего. Газировка была под запретом, а то, что ребенок будет пить воду, она сомневалась. В конце концов, она решила дать ему яблочный сок, который собиралась выпить со своим обедом.
Еще один взгляд на досье Мэлли заставил ее мозг начать работать. Она поняла, что в нем было такого знакомого! Его полное имя – Малкольм Уорнер!
Пастор Малкольм Уорнер был известным телепроповедником, которого ее религиозная мать смотрела каждое воскресенье, находясь на смертном одре. Иногда она слышала, как этот человек проповедовал о благословениях и силе молитвы. Ирония судьбы заключалась в том, что он говорил такие вещи, как «его ранами ты исцеляешься», в то время как ее мать лежала и умирала, слушая эту нелепую риторику.
Реджина задумалась, был ли Мэлли сыном пастора Уорнера, или это – совпадение. Возможно, его мама просто большая поклонница проповедника.
Вернувшись в комнату Мэлли, она дала ему фрукты. Он взволнованно сел, когда она протянула ему еду. Его пальцы с трудом очищали апельсин, поэтому Реджина взяла его и начала делать это за него.
– Ну, как себя чувствуешь, Мэлли? – сказала она, проводя большим пальцем под жесткой кожурой апельсина. – Насколько понимаю, ты приехал сюда из-за довольно серьезных проблем.
Он кивнул, его глаза погрустнели.
– Да. Я продолжаю болеть и никак не могу поправиться.
Лицо Реджины было мягким от сочувствия.
– Ну, мы постараемся сделать так, чтобы тебе стало лучше. Хорошо?
Лицо Малкольма вытянулось, а его глаза выглядели еще печальнее, чем раньше.
– Надеюсь. Мне кажется, мама и папа злятся на меня.
– Что? Почему ты так говоришь? – раздался потрясенный голос Реджины.
– Потому что я постоянно болею. Я слышу, как они ругаются по этому поводу, а потом слышу, как мама по ночам плачет. Я стараюсь выздороветь ради них, но не могу. Как бы
Моя мечта