но ничего не нашла. Она легла на траву и смотрела, как ее родители трахаются у нее на глазах. Она сжимала бедра, словно это могло хоть как-то сдержать позывы.
Молли просунула руку между ног и начала яростно нажимать на свой клитор. Светловолосая девушка уже мастурбировала — много раз, если быть честной с собой. Молли была хороша в этом деле. Она вычислила точный угол, под которым нужно держать пальцы в ее мокром канальчике, нашла идеальный ритм, чтобы работать с клитором. При желании она могла выдавить из себя хорошую кончину за пять минут, а если у нее было время, чтобы по-настоящему настроиться, она могла кончить и несколько раз. Однажды она даже кончила после особенно интенсивной сессии.
Другими словами, если кто-то на Земле и был способен довести себя до оргазма в момент крайней нужды, то это была Молли. Но сейчас ее бешеное теребление клитора, казалось, почти не помогало. Ее удовольствие было шепотом, умоляющим услышать его в какофонии хэви-метал группы, усиленной до крещендо. Она теребила сильнее. Быстрее. Казалось, это только усиливало боль.
Тем временем мать Молли с остервенением набросилась на своего мужа на траве неподалеку. Джеймс потянулся вверх и сжал сиськи жены. Он застонал, что звучало почти как разочарование.
— Мамочка. Папочка, я...
Кристин замедлила шаг. Она оглянулась и увидела, что ее дочь смотрит на них обоих. В ее глазах стояли слезы.
— Мне очень жаль, — сказала светловолосая девочка, — я знаю, что не должна. Но мне больно. Мне это так нужно.
Кристин посмотрела на дочь, и ее лицо смягчилось. К шоку Молли, ее мать медленно кивнула и начала сползать с члена мужа. Ее киска издавала хлюпающие звуки, когда она неохотно отпускала его.
Джеймс продолжал пытаться трахать, дергаясь бедрами вверх, с бешенством наблюдая, как его жена отстраняется от него. Его член блестел от ее соков.
— Крисси, — стонал он.
— Я знаю, малыш, знаю, — сказала Кристин, воркуя, — мне тоже это нужно. Но, блядь. Мы должны быть рядом с нашей дочерью. Мы должны сначала помочь ей.
Это была чушь. Абсолютная нелепость. Молли понимала, что все это не имеет смысла, в небольшой сознательной части ее мозга. Но остальная часть ее разума, ее тело, все, что ее волновало, это чтобы что-то — кто-то — был внутри нее. И если ее мама была готова пойти на эту жертву, то Молли не была в том положении, чтобы пропустить ее первой.
Кристин повернулась к дочери и тепло улыбнулась. — Все хорошо, милая. Я знаю, что тебе это нужно. Давай. — Она взяла Молли за плечи и потянула ее вперед, так что та опустилась на четвереньки. Представляя отцу свою молодую блондинистую девственную пизду.
Молли не могла видеть голодное выражение на лице отца, когда она направила свою пизду в его сторону. Молли не знала, как ее отец внезапно почувствовал боль от осмотра тела своей маленькой девочки, пробежав глазами по каждому изгибу с первобытным желанием. Молли только покачивала своей круглой попкой вперед-назад, перекатывая пустоту между ног, молясь, чтобы отец удовлетворил ее потребность.
Мама Молли схватила папин член. Она приставила головку прямо к срамной дырочке его дочери. Все тело Молли напряглось в предвкушении того, что она наконец-то получит то, что ей нужно. Но ее мама вдруг остановилась. Ох, блядь. Неужели она передумала? О, Молли так сильно нуждалась в хуе, а член ее отца был таким большим и совершенным, что это должен был быть он. Молли решила, что на этот раз она будет за него бороться с матерью. Наконец-то она сможет постоять за себя. Это был
Он и я (часть 1)