не сбавлял темпа. Не останавливаясь, даже не делая пауз, его мать цедила из себя оргазмик за оргазмиком. Оргазмы становятся все сильнее, заметил Остин. Восклицания наслаждения становились все более долгими и продолжительными. Они приближались к чему-то, и Остин мог думать только о своем собственном вкладе в этот процесс.
Он отстранился от матери. Она захныкала. Почти всхлипывала.
— О, черт, Остин, ты не знаешь, что ты со мной делаешь. Не останавливайся. Ты собираешься кончить, малыш? Я сказала тебе, что можно кончить в меня. Мне это так нужно.
Остин улыбнулся своей матери и приподнял ее. Инстинктивно Кристин обхватила ногами туловище сына. Она висела на нем, как Лекси накануне. Кристин вытащила массивный член сына и снова совместила его со своей капающей дырочкой. Как будто она не могла больше терпеть разрыва связи.
Остин застонал, когда его член снова погрузился в идеальную мамину щелку. Он вспомнил слова Лекси о том, что ее пизда создана для его хуя. Если это так, то что же тогда это? Такая тугая и идеальная. Возможно, пизда Лекси и была создана для его хуя. Но Остин знал, что его хуй был создан для пизды его матери. Они подходили друг другу, как ключ к замку. Пизда и хуй.
Остин подошел к боковой стенке душа и впечатал мать в нее. Он начал долбить ее с усердием. Кристин держалась на нем так, словно он был пальмой в ураган. Ее руки крепко обхватили его шею. Даже впилась зубами в его плечо. Все, что угодно, лишь бы переждать бурю. А он, казалось, только усиливался.
— Остин. Я... Я думаю, у меня сейчас будет большой... — сказала Кристин. — Твой хуй. О Боже. Я никогда не чувствовала ничего подобного раньше.
— Даже лучше, чем с папой? — спросил Остин. Он не мог удержаться. Кристин, казалось, на мгновение приостановилась. Она наклонилась к его уху.
— Намного лучше, — сказала Кристин.
Остин ухмыльнулся и начал еще сильнее входить в свою мать.
— О, малыш. Мой маленький мальчик. Ебёт меня так хорошо, — сказала Кристин. — Мамочка совсем близко. Ты должен... Давай, Остин, милый. Мне это нужно. Кончи для меня. Я знаю, что мы не должны, но мне нужна эта сперма внутри. Я почувствую ее и "взорвусь". Ох, блядь, я сейчас и "взорвусь".
Остин намеренно замедлил свои удары.
— Скажи это, — прорычал он.
— О, пожалуйста. Мамочке так нужна твоя сперма! Пожалуйста, малыш! Наполни мое лоно своим семенем. Пожалуйста...
Остин практически перестал трахать свою мать. Она смотрела на него жаждущими глазами, и он ответил ей взглядом.
— Скажи это!
— О. Остин. Твой хуй так хорош. Ты ебёшь меня гораздо лучше, чем твой отец когда-либо мог.
Остин снова начал поглаживать в ней членом. Наращивая темп.
— О да, Остин... Мой маленький мальчик. Меня никогда так не ебали. Никогда. Твой хуй намного больше. Намного лучше. Мне это нужно. Еби свою мать. Владей ею. Я твоя, малыш. Навсегда.
— Кому принадлежит эта пизда?
— Тебе, Остин.
— Кому принадлежит эта пизда?!
— Моему ссссыыыы... О Боже, мой малыш владеет мной!
Остин помчался вперед. Его мать тряслась и рыдала, обернувшись вокруг него. Его собственный экстаз теперь приводил его в движение. Яйца прыгали вверх сами.
Внезапно занавеска душа распахнулась.
— Какого хуя вы двое....?
Мать и сын с визгом остановились. Прямо на обрыве. Там стояла женщина. Красивая, высокая, с длинными светлыми волосами. Одетая только в фиолетовое полотенце. Женщина из другого душа. Остин сразу узнал ее. Во всем, что произошло, он потерял ее из виду. И конечно, она все слышала. Что он делал. И с кем он это делал. Выражение ее
Сейлор Мун: розовая луна без матроски