Нормально! – я слегка хлопнул его по плечу. – Проще надо к этому относиться.
— Проще... - Викентий снова замолчал. – Понимаешь, тут не всё так просто...
Он мялся, не решаясь высказаться.
— В общем, увидишь! – он тщательно затушил сигарету в пепельнице и вышел. Я повторил его действия – окурок в пепельницу и за ним.
Минут через пять в зал вошли девчонки с тарелками в руках. На этот раз они нацепили фартучки прямо на голое тело. Галинка подмигнула мне, расставляя тарелки на столе. Маринка вышла и вскоре вернулась еще с двумя бутылками красного вина.
— Открывайте, мальчики!
Мальчики, точнее я, медлить не стал. Штопор тоже вот лежал рядом. Сначала одна пробка выскочила, потом другая. Девчонки тем временем уселись на стулья. Маринка расставила ноги и (вот ведь падла!) легонько поглаживала пальчиками себе «розочку», хитро улыбаясь то мне в мою сторону, то своему папаше. Член сразу же стал восставать как птица Феникс. Я глянул на Галину. Она усмехнулась мне в ответ и тоже раздвинула ноги, демонстрируя свою розовую «дырочку» в обрамлении светлого пушка. Я вздохнул. Вообще-то я хотел бы еще раз трахнуть Маринку – уж очень у нее влагалище было тесным. Член прямо обволакивался. Галинкина дырочка была пошире. Член там ходил посвободней.
А с другой стороны.... С Галькой мы все-таки дружили. Вдруг приревнует, обидится? Хотя странно было бы после того, как она у меня на глазах с Димкой трахнулась да с Кешей «в наездницу сыграла». Но ведь бабы – они народ насквозь загадочный.
Глава 2
Кеша поднял фужер:
— За здоровье!
Мы чокнулись. Девушки пригубили, я отпил больше половины, а вот Викентий осушил свой полностью.
— А то есть такой анекдот, - сообщил он. – Два кума сидят, пьют. Один поднимает тост «За здоровье!» и поясняет «Вчера вот удача приключилась, а здоровья не хватило!».
Маринка прыснула. Гадина улыбнулась. Я тоже улыбнулся. Анекдот был старый. А вот Димка никак не отреагировал. Он таращился на розовую дырочку Галины, слегка надрачивая член. По-моему он вообще ничего не слышал. Силы у парнишки похоже восстановились в полном объеме – его юношеский еще совсем безволосый член стоял и разве что не дымился.
Викентий перехватил мой взгляд и довольно улыбнулся, вот, мол, какая смена растет! Димка глянул на отца, потом на меня. Понял, что мы наблюдаем за ним и покраснел.
— Ну, хватит уже ребенка смущать! – подлила масла в огонь озорная Галька. Она встала, пересела к юноше на колени, обняла его и поцеловала затяжным поцелуем. Его член уперся ей в низ живота. Она подсела поближе, не насаживаясь на член. Чуть поёрзала, нагоняя возбуждение. Димка ухватил Гальку за ягодицы. Попытался приподнять – член требовал немедленно войти «туда». Галька не дала – она играла: ёрзала на коленях промежностью. Членик парнишки залупился, показав розовую головку. Галька прижалась к Димке, так что член зажало между животами. Димка прохрипел:
— Ну, давайже!
Он притянул Гальку за ягодицы, приподнял, в очередной раз пытаясь насадить ее на свой стержень. Галька не давалась.... Играла. Вот зараза!
Ну, чтож, она свой выбор сделала. Я мог приударить за Маринкой, не опасаясь ревности своей подружки. Я положил руку девушке на бедро, слегка погладил, тронул губки влагалища. Маринка улыбнулась, закрыла глаза. Я пустил в ход другую руку: стал поглаживать груди – сначала одну, потом другую, тихонько трогая темные соски. Маринка сомлела. Ей мои ласки нравились.
Краем глаза я заметил, что Кеша таращится то на меня, то на своего сына, целующегося с Галькой, и мнёт вялый член, поглаживает себе яйца. Член у него подниматься никак не хотел. Что поделаешь,
Любовница