местном университете. Цицилия Львовна не раздумывала ни дня.
— За месяц-другой я там обживусь, - заявила она. – И заберу вас туда!
Однако ни через месяц, ни через два она никого не забрала. А через три месяца Викентию пришло уведомление из суда о разводе. Заявление на развод от Цили по доверенности подал незнакомый ему адвокат. После развода неожиданно как для отца, так и для матери дети отказались ехать в Израиль, а остались с отцом. Викентий продолжал служить, точнее дослуживать до пенсии, а жена, теперь уже бывшая, раз в месяц переводила на детей в качестве алиментов, хотя Кеша и не требовал этого, по тысяче долларов на каждого.
Как-то вечером он пришел домой раньше обычного. Если точнее, его попросил отдежурить за себя в наряде товарищ. Кеша позвонил домой, обрисовал ситуацию детям, сообщил, что вернется утром. Но товарищ передумал и Кеша пришел домой как обычно.
Тихо открыв дверь ключом (цепочки, и тем более щеколды-засова у них не было), он прошел в квартиру. Странно, но дома было непривычно тихо. Только из комнаты старшей – Маринки доносились какие-то приглушенно-стонущие звуки. Кеша разулся и, тихо ступая, в одних носках прокрался к двери в комнату дочери. Сначала в щель он ничего не разобрал – слишком темно. Но потом... Потом его словно обухом стукнуло по голове. Его дочь-школьница занималась сексом! Он судорожно сглотнул. Сначала его охватил гнев. Потом неожиданно для себя он обнаружен, что его член совершенно против его воли напрягся, оттопыривая брюки. А потом вдруг пришла в голову мысль, что он бы с удовольствием посмотрел, как...как... как...как трахают его дочь! – даже сама мысль в его голове об этом боялась формулироваться! Но...
Викентий тихонько открыл дверь, прокрался в комнату. Его присутствия не заметили ни дочь, ни ее партнер. Что он будет делать дальше, ему в голову не приходило. Ему хотелось одного – увидеть как трахают его дочь! Увидеть ее голой под мужчиной, как она бьется в экстазе, как ходят ходуном ее полные груди... Правой рукой он нашарил кнопку выключателя рядом с дверным косяком, зажмурился, чтобы не ослепнуть в первые мгновенья, и щелкнул тумблером вниз.
Комнату залил яркий свет – люстра была большой, пятирожковой, а в каждой лампочке было аж по сто ватт. Раскрыл глаза и замер. На кровати, разметавшись звездочкой, лежала его дочь Марина, а сверху на ней, сверкая голым костлявым задом, лежал его сын – Димка. И дочь, и сын тоже окаменели, уставившись на неожиданно появившегося отца.
Викентий судорожно сглотнул появившийся в горле комок, не отрывая взгляда от прелестей дочери (а чертовка была хороша! Хороша своей юностью, своей нежной кожей, своими еще не утратившими в подростковости женственными формами – ну вся в мать, только юная! Ах, как она была хороша! Член в штанах готов был выпрыгнуть! Но правила, правила приличия!), проговорил:
— Что вы творите-то, а?
Парочка распалась. Сын скатился на пол, согнулся, пряча оттопыренный член (Ну, уже не такой и маленький. Вполне нормальный, бабам будет нравится – промелькнуло в голове) комком штанов. Дочь тоже согнулась, испуганно натягивая на себя простыню.
Викентий с удовольствием отметил поросль волос на лобке, возбужденно торчащий клитор, набухшие половые губы. И подумал, что уже больше двух месяцев у него не было полноценного секса. Подрочить в комнате вечером, это всё не то...
— Ко мне! – скомандовал он, словно очнувшись, и вышел в коридор.
Он обул тапочки в прихожей, прошел в комнату к себе. Подошел к гардеробу, снял и аккуратно повесил форму на распялку, одел халат. Повернулся и обнаружил, что за ним, стоя в
Профессионал (часть I. Минет в туалете)