кружевом на груди — таким прозрачным, что он мог видеть темные ареолы ее сосков, уже отвердевших и напряженных. Длинные стройные ноги были затянуты в тончайшие шелковые чулки цвета шампанского, удерживаемыми на месте тонкими черными атласными подвязками. Юлиус чувствовал, как оживился его член, и был рад, что с него сняли мешочек.
Хотя сигарета была едва прикурена, она затушила ее в серебряной пепельнице на винном столике красного дерева, стоявшем рядом с креслом.
— Турецкие сигареты, — объяснила она. — Очевидно, теперь, когда русские взяли под контроль Балканы, у них неограниченные поставки. Так мне говорит полковник Паша. О, конечно, ты еще не знаешь полковника, не так ли? Мне придется вас познакомить. — Она улыбнулась жестокой улыбкой, сверкнув белыми зубами, и облизнула верхнюю губу кончиком языка. — Думаю, вы бы поладили.
Юлиус посмотрел ей в глаза.
— Я думал...
— Не смотри на меня так встревожено, Юлиус. Полковник Паша и я пришли к соглашению. Если я решу представить тебя, то не потому, что намерена выдать тебя русским. Это было бы просто светское мероприятие, — полковнику может понравиться твоя компания. — Она подошла и провела рукой по его груди. — Возможно, ему может понравится твоя выучка.
— Нет, — выдавил он.
— Юлиус, ты не должен мне противоречить. Неужели ты до сих пор этого не понял? Если я решу выразить гостеприимство, то позволю полковнику выбрать одного из моих маленьких рабов.
— Я никогда...
Не было никаких сомнений в том, о чем говорила графиня. Он слышал много историй о варварстве русских по отношению к своим пленным, и знал, что многие русские с такой же радостью изнасиловали бы как женщину, так и мужчину. А у него никогда не было никакого гомосексуального опыта, и он не хотел им обладать.
— Тебе понравилось прошлой ночью? Когда я разрешила тебе так развратно воспользоваться моим телом, было ли это настолько захватывающим?
Он пытался отвлечься от мысли о том, как с ним будет обращаться какой-нибудь грубый русский полковник, но не мог.
— Да, — ответил он слабым голосом.
— Это редкая привилегия, — рассмеялась она. — С другой стороны, может и не настолько. Ты особенный, Юлиус.
— Не отдавайте меня полковнику, — произнес он.
Она нахмурилась.
— Я уже говорила тебе, чтобы ты не открывал свой рот без приказа?
— Пожалуйста...
— Ни слова больше, Юлиус, или ты встретишься с полковником раньше, чем думаешь!
Пленник замолчал. Спорить дальше не было смысла.
— Вот так-то лучше. А теперь встань на колени.
Юлиус повиновался, и уставился на ее ноги. На ней были черные атласные туфли на высоком каблуке.
Графиня протянула руку и запустила пальцы в его светлые волосы, провела паальцами по его шевелюре, а потом притянула его голову к себе так, что его рот оказался прижатым к шелку трусиков, покрывавших ее киску.
— Воспользуйся пальцами правой руки, — произнесла она почти шепотом. — Сзади... Оттяни ластовицу.
Пленник немедленно поднял руку, радуясь возможности прикоснуться к ее великолепному телу и отвлечь себя от мыслей о полковнике.
Он почувствовал гладкость ее бедер, плавные изгибы ее ягодиц, когда отодвинул шелк в сторону. Ткань была явно влажной.
— А теперь засунь два пальца мне... в пизду. — Грубость явно прозвучала диссонансом в ее изысканной речи.
Ее рука все еще прижимала его лицо к животу, и мужчина провел пальцами вниз и вверх между ее ног. Потом нашел складки половых губ и раздвинул их. Ее влагалище оказалось набухшим и влажным. Он потрогал его двумя пальцами. Казалось, оно засасывает их прямо внутрь.
Вторая формула, или 10 приключение голожопика