Уна снова прокралась в его камеру. Было уже поздно. На ней были маленькие часики с бриллиантами, и он увидел, что было три часа ночи.
— Ты должна вести себя тихо, — прошептал он, понимая, что она производит много шума.
— Нет. Все в порядке. Рольф пьян. Он крепко спит в своей комнате. Я проверила, мы в безопасности.
— Думаешь, она узнала, что ты приходила сюда прошлой ночью?
— Нет. Но она очень умна и хитра. Думаю, она почувствовала, что я менее охотно обращаюсь с тобой, чем с остальными. Вот почему она заставила тебя смотреть на меня с Ольгой. Ну и все остальное. — Даже при свете свечей он видел, что она покраснела.
— Все в порядке. Не расстраивайся.
— Мне нужно бежать отсюда, Юлиус. Ты поможешь мне? Мы могли бы сбежать вместе.
— Я думал, ты сказала, что это невозможно.
— Ты мог бы найти способ, я знаю, что ты мог бы. — На ней была та же прозрачная ночная рубашка, что и прошлой ночью. Под ней угадывались очертания ее больших грудей. Он почувствовал, как его член неловко зашевелился в кожаном мешочке, который Ольга опять заперла после того, как привела его обратно в камеру.
— Что бы мы тогда сделали? Это место окружено русскими.
— Я слышала, как они разговаривали с хозяйкой. Американцы всего в двадцати милях к западу. И у меня есть тетя и дядя в Брюнсвике. Они мельники, и могли бы присмотреть за нами. Мы могли бы передвигаться ночью.
— Это очень рискованно.
— По крайней мере, подумай об этом, Юлиус. — Она погладила его грудь. Ее рука была прохладной и мягкой. Его член снова запульсировал.
— Тебе лучше этого не делать, — сказал он, указывая подбородком на свой член.
Она усмехнулась.
— Все в порядке. Я стащила это из комнаты Рольфа, когда проверяла, как он. — Она показала тонкую цепочку, на которой висел маленький ключ. — Я думала... — Она улыбнулась и снова покраснела. Она опустила руку к его паху, но он поймал ее за запястье.
— Расскажи мне о себе и Ольге, — попросил он.
— Что ты хочешь знать насчет нас?
— То, что я видел... То, что ты делала сегодня вечером. Ты лесбиянка, Уна?
— Нет... Да... Если хочешь знать правду, мне с ней нравится. И с графиней тоже. Хельга очень жестока, но она многому научила нас обеих в сексе. Нас учили, что женщинам такое не должно нравиться, что они просто должны сидеть дома и рожать детей, производить рабочих и солдат для Третьего рейха. Но полагаю, теперь все кончено. Но Хельга научила нас наслаждаться своими телами и гордиться ими. В этом нет ничего плохого, не так ли?
Юлиус на мгновение задумался об этом. Он был потрясен тем, что увидел раньше, но это было больше связано с тем фактом, что он никогда даже не думал о двух женщинах, делающих такие вещи друг с другом, чем с каким-либо реальным моральным оскорблением. И если быть до конца честным с самим собой, зрелище Уны и Ольги, так страстно обнимающихся, было невероятно захватывающим.
Уна вырвала свою руку из его хватки.
— Я лучше пойду, — сказала она, поднимаясь на ноги. Она выглядела обиженной.
— Почему?
— Потому что ты, очевидно, думаешь, что я какая-то ужасная дегенератка.
— Нет. — Он поймал ее за руку. — Нет. Это был шок, вот и все. Я просто не знал, что и думать.
— Единственное, за что я благодарна графине, так это за то, что она научила меня получать удовольствие. —
Мой Чак