Маленьких девичьи-каменных грудок с остренькими сосочками она не прикрывала, даже пыталась улыбаться. И лишь чуть порозовевшие щёчки говорили о смущении младшей в семье Ткаченко.
– Ира, молодец. Ко мне.
Девочка молча подошла.
– Жалобы на здоровье есть?
– Нет, госпожа.
– Ну, вот и проверим. На стул садимся.
Девочка повиновалась.
– Ротик открываем, запрокидываем голову. Помогите. – Обратилась она к учительнице.
Стоило голенькой Ире это выполнить, как классная Виталика, подойдя сзади, взяла её за плечи. Затем осматривавшая привычным движением на рот девочки какую-то проволоку, заставившую его вырасти чуть не на половину лица. Всё это сопровождалось скрипом стула и поминутным вздрагиванием не только испытуемой, но и державшей её довольно крупной "классухи". Видимо боль, доставляемая подобными манипуляциями была, действительно, адской. Виталик хотел, было, заступиться за сестрёнку. Но во-первых, он понимал, что ничего этим не изменит, сделав и ей, и Аньке, и себе только хуже. А во-вторых, совершаемые над ней манипуляции, как он не боялся себе в этом сознаться, доставляли парню удовольствие. Об этом говорила продолжавшая расти в его семейниках пустота. Тем временем, видимо, расширив рот обследуемой, на сколько это было необходимо, женщина достала из стоявшего тут же саквояжа какую-то трубку, которую, побрызгав аэрозолью с резким запахом, начала медленно вводить в её ротик.
– Так, не кашляем, не кашляем... – ещё просунув трубку, она прильнула глазом к другому её концу, будто смотрела в микроскоп.
Закончив эту часть осмотра, она грубовато выдернула это орудие и сняла проволоку.
– На пол на коленки становимся, – и, подойдя сзади, сильно, до хруста, свела лопатки девочки, – встаёшь, снимаешь трусики, ложишься на стол.
Поднявшись, девочка медленно спустила на пол последнюю деталь одежды.
– Быстрее, – подхватив подмышки, исследующая собственноручно уложила оцениваемое "имущество" на, видимо, по такому случаю специально пустовавший стол классной. – Ручки-ножки вытяни. – Теперь ещё помогайте.
Подойдя со стороны вытянутых ножек девочки, учительница взялась за её щиколотки. Женщина из агентства ухватилась за запястья.
– Три-четыре, – подняв над столом, её сильно потянули в разный стороны.
– Ой! Ой-ой-ой!
– Тихо! Ну-ка, ещё немного попробуем.
Закончив тянуть, Иру вновь уложили. Затем оценщица некоторое время щупала её живот. После этого, велев согнуть ноги в коленях, надела перчатку и, смазав её чем-то, пальцами проверила задний проход и влагалище.
– Хо-ро-шо... – женщина уткнулась в какие-то бумаги, – можешь надеть трусики и стать на место.
Девочка попыталась встать, но первых две попытки оказались неудачными. С третьего же раза это получилось только потому, что ей помогла Наталья Ивановна, затем собственноручно надевшая на Ирину трусики и почти прислонившая её к стене.
– Та-ак... продолжим с девочками. Анна, ко мне.
В своих белых трусиках старшая сестра медленно приблизилась к ней, став к брату своей чудесной упругой попкой, обтянутой кипенно-белой тканью. Поднявшись со стула, женщина из агентства велела ей открыть рот, но в данном случае удовлетворилась ложечкой и фонариком. Затем она принялась деловито мять пальцами за ушами Анны, потом, – её тоненькую шейку, затем взяла за плечи и развернула боком, будто нарочно, чтобы всем было лучше видно маленькие "пакетики" грудок девушки. Ощупав и их, она, велев, как и младшей, лечь на стол, немного помяла её живот. После этого оценщица собственноручно стянула белые плавочки со своей жертвы и, для начала помяв её гладко выбритую письку пальцами, взяла из сумки какую-то блестящую штуку и, так же, как и предыдущей, велев согнуть ноги в коленях, расширив, проверила её дырочку.
– Ну тут, – закончив, она вновь помяла живот девочки, – разрезик делать надо... Ладно, вставай пока, надевай трусики. А ты, – обратилась женщина к её брату, – сюда.
Месяц в спортлагере