Женщина последовала за мной, и встала рядом, навытяжку.
— Ошейник, пояс, наручники для ног и рук. Я поняла, что была плохой рабыней, потому что старалась угодить вам, как сама этого хотела. Если вы позволите использовать эту атрибутику, то сможете использовать меня исключительно по собственному желанию.
— М-м-м... Знакомая атрибутика. Да, идея хорошая. Надо было догадаться, с этого и начать наши отношения. Когда тебя избивал муж, ты пыталась ему угодить и подстроиться...
— Я не должна подстраивать себя. Я должна покориться вам. Позволите спросить? – она дождалась моего кивка. – Мне подавать ужин, или подождёте жену?
— Марина в гостях. Я тоже там был, мёд пиво пил... По усам текло, хорошо хоть, в рот не попало... - Элли озадаченно посмотрела на меня. – Я перекусил, пока не надо. Потом, скажу.
Полуголая женщина, продолжала стоять с подносом, глядя перед собой. Соски на плоской груди возбуждённо торчали, выпирая ткань лифчика, а мясистые губки набухли и заметно увлажнились. Элли поняла наш разговор в больнице? Или, вчера, пока меня ждала, о чём-то поговорила с Мариной? Почему, ей всё ещё хочется полностью принадлежать мне? Уже могла бы понять, что я их не брошу. И что я не в восторге от рабовладения. На свадьбе, при гостях она вела себя, как весёлая, раскованная женщина. С Ниной, она ведёт себя как строгая, заботливая мать. Её дружеские отношения с Мариной, вполне нормально выстраиваются. С клиентами, не видел, как она себя ведёт. Похоже, вполне стандартно. В очередной раз спросить, действительно ли она этого хочет? Мы уже играли в эту игру, но кажется... сейчас, всё по-настоящему.
Я-то, зачем соглашаюсь? Я же, господин, могу делать всё что захочу? Да, только надо сначала признать себя господином, а потом послать её лесом... Уловка двадцать два, какая-то...
— Элли, мне надо потренироваться в порке. Я могу отшлёпать подушку, но, если я надену это на тебя... пороть, я буду тебя. Не наказание... просто, мне так захотелось.
— Господин, - она коротко кивнула головой.
— У меня есть приятель, которому я хочу сделать приятно. То очаруешь его, и трахнешься с ним.
— Господин, - она вновь кивнула головой.
Никакие гадости я больше не мог придумать, и решил прямо в этом признаться.
— Я не знаю, какие ещё безумные или унизительные вещи придут мне в голову.
— Господин, - она встала на колени, склонила голову и протянула мне поднос с "атрибутами".
Я почувствовал себя королём, посвящающим неофита в рыцари. Если учесть, что при этом приносилась клятва в верности и покорности, ассоциация вполне справедливая. Раз уж она трижды согласилась... Стоп, ещё один момент!
— Ты, ласкаешь свою дочь?
— Как вы и сказали.
— Что ты об этом думаешь?
— Я помогаю Нине снять напряжение, и выстраивать свои отношения спокойно, думая головой.
— Что Нина об этом думает?
— Ей нравятся мои ласки. Она рассказывает мне всё, что между ними происходит и спрашивает у меня совета, - Элли сдержанно улыбнулась.
Если учесть, что о предыдущем любовнике Нины она вообще не знала, прогресс значительный. Хотя, если я сяду писать книжку, о половом воспитании подростков, вряд ли я смогу включить в неё совет интимных ласк... Или, предложение выпороть собственных родителей...
Я взял с подноса ошейник. Наверное, надо сказать что-то значительное в такой момент.
— Эльвира, я принимаю твоё тело, твоё сердце и твою... душу... - перебрал я, со значительностью. Ещё, пентаграммы не хватает. – Клянусь использовать тебя для своих прихотей и фантазий... совсем не заботясь о твоих чувствах и желаниях.
Насчёт последнего, я соврал. Точнее сказать, пытался напугать. Сомневаюсь, что смогу дойти до такого.
Как я учился любить