её только что оросил семейным семенем, и демонстрировать это с улыбающимся лицом. Признаться, взгляд, которым встречали семью хозяйки различных ресторанов, всегда был бесценен: шокированный, но заинтригованный взгляд с оттенком ревности. Это всегда было очень красивое зрелище: горячая дочь-подросток со взъерошенными волосами и блеском спермы на губах, тесно прижавшаяся к отцу, и мать, скромно стоявшая позади них, пока все они терпеливо ждали столика. Люди слышали, как сексапильная девочка называла мужчину "папой", а женщину "мамой", но никто не подозревал, что эти слова были настоящим описанием их реальных семейных отношений, они считали, что это не более чем муж с женой-"кукушкой", которые подцепили какую-то шлюху для своих развлечений. Кейтлин это более чем устраивало.
Единственным недостатком переезда в "Плодородную Долину" было то, что там было гораздо труднее шокировать людей. В целом же Кейтлин постоянно удивлялась райскому месту, в которое переехала её семья. Долгие годы она держала свои истинные чувства глубоко внутри, боясь, что может случиться, если кто-нибудь узнает. Оглядываясь назад, можно сказать, что было даже странно, что она так не хотела быть самой собой. Никто даже отдалённо не мог назвать её воспитание в детстве строгим. На самом деле её родители поощряли любое проявление любви, лишь бы оно не причиняло никому вреда. За годы, прошедшие между замужеством за Джерардом и превращением дочери в трехдырочную шлюху для своего папочки, хвастающуюся этим фактом перед всеми, кто её слушал, она переняла некоторые дурные привычки от окружающего её общества. Как будто ей навязали какой-то моральный компас, который, как она чувствовала в своей душе, был неправильно выверен, но она знала, что если она заговорит об этом и попытается достичь счастья, которого так жаждала, то будет наказана всеми вокруг.
До переезда в "Плодородную Долину" Кейтлин едва ли чувствовала себя комфортно, когда упоминала о своих извращениях даже собственному мужу. Однако теперь здесь было так много людей, с которыми можно было поговорить, и которые относились к её образу жизни как к нормальному. Она нашла небольшое сообщество жён-"кукушек", которые не только разрешали, но и поощряли сексуальные отношения между отцами и дочерьми. Кейтлин обнаружила, что может вскользь упомянуть об извращениях своим новым друзьям, что приводило к понимающим кивкам и улыбкам, а не к шоку и отвращению.
Буквально на днях она обедала со своими новыми подругами, когда кто-то спросил её, смотрела ли она последнюю серию их любимого сериала. Не задумываясь, Кейтлин ответила: К сожалению, нет. Вчера вечером я высасывала сперму моего мужа из пизды моей дочери, и не успела оглянуться, как прошёл час, и я всё пропустила!.
Быть такой открытой и откровенной было как глоток свежего воздуха после того, как она так долго подавляла себя. Ей нравилось смотреть, как дочь и муж занимаются любовью, хотя время от времени сожаление просачивалось в сознание Кейтлин. Она думала об упущенных возможностях семейной любви с собственным отцом, которого теперь уже нет. До встречи с Джерардом папа Кейтлин был для неё образцом идеального мужчины, по крайней мере, до тех пор, пока её семья не потеряла его в автокатастрофе. Джерард напоминал ей о нём во многих отношениях, включая привычную властную фигуру, дающую всем вокруг ощущение, что всё находится под контролем.
На самом деле, первый хуй, который Кейтлин когда-либо видела, был хуем её собственного отца, который она увидела, будучи в выпускном классе средней школы, когда он выходил из душа. Он оставил дверь открытой и стоял там, вытирая полотенцем голову, его полутвёрдый хуй болтался между ног, когда Кейтлин проходила мимо, её любопытные глаза притянулись к комнате, как и у любого
Марионетка