но я бы очень хотел их сфотографировать, мам... пожалуйста!
Я была удивлена тем, насколько он был откровенен. Я не знала, что сказать, но понимала, что мне нужно отвлечь его внимание от моего тела. С другой стороны, моё тело отреагировало, как только он сказал про сиськи и фотографии. Моя пиздёнка задрожала и начала становиться очень влажной.
— Томми, я не думаю, что это правильно, - начала говорить я.
Неправильно? Почему я не сказала ему "НЕТ"!? Он всё ещё смотрел на мои сиськи, и я увидела, как его язык быстро облизал пересохшие губы.
— Мам, я сейчас вернусь, схожу за камерой, - он убежал вверх по лестнице.
— Томми, нет, я не буду! - крикнула я ему вслед.
Я почувствовала пот на шее и бровях. Всё шло не так, как я планировала. Я хотела порвать с этим безумным фетишем, а сейчас собиралась позволить ему сделать ещё больше снимков со мной.
Он торопливо вернулся вниз, держа в руках фотоаппарат и расположился передо мной, на коленях, готовый делать снимки.
— Томми, пожалуйста, убери камеру, - сказала я слабым голосом.
Щёлк, щёлк, щёлк.
Я сидела на стуле и смотрела на него, пока он делал снимки.
— Мам, ты можешь расстегнуть ещё одну пуговицу на своей блузке?
— Нет, я сказала тебе убрать камеру, - сказала я, чуть улыбаясь.
— Давай, мам, я не остановлюсь, пока ты не сделаешь это.
Щёлк, щёлк, щёлк.
— Хорошо, но потом мы закончим.
"Какой вред это может принести?" - подумала я про себя. Я расстегнула ещё одну пуговицу, открыв ещё больше своего декольте. Посмотрев вниз, я увидела, что сиськи стали видны. Теперь мой сын расположился на полу, почти лежа. Под таким углом он, вероятно, мог заглянуть мне под юбку. Я на всякий случай держала колени вместе, глядя на него сверху вниз.
— Томми, это не та позиция, из которой сын должен фотографировать свою маму.
— Да, но не у всех такая красивая мама, как ты, - сказал он, делая новые снимки.
Мне понравился этот ответ, понравился тот факт, что ему нравилось фотографировать меня. Я откинулась назад, наслаждаясь его вниманием. Я чувствовала, как моё тело становится теплым, а пиздёнка влажной.
— Мам, не могла бы ты расстегнуть свою блузку до конца, это была бы очень красивая фотография.
— Нет, Томми, я не могу... помни, я твоя МАМА, к тому же... на мне нет лифчика.
Я внезапно поняла, что эти слова сильно возбудили моего сына.
Щёлк, щёлк, щёлк.
Я посмотрела вниз на явную выпуклость в его штанах, поражаясь её размерам. Боже, он, должно быть, довольно большой, подумала я, облизывая губы.
— Просто расстегни её, ты можешь держать свои сиськи прикрытыми. Давай, мам... мне нужны эти фотографии! - умолял он.
— Хорошо, но не более того!
"О боже, во что я себя втягиваю?" - подумала я, расстегивая последнюю пуговицу.
Я расстегнула блузку до такой степени, что края материала держались на моих сиськах только за счет моих очень затвердевших сосков, открывая моему сыну вид на середину моей груди и мои полные шары. Я взглянула на него, мои губы пересохли, а сердце колотилось в груди.
— О, мама, это великолепно, мне это нравится... теперь положи руки на стол и раздвинь их пошире.
Я широко раскинула руки на столе, откинувшись назад. Сделав это, я почувствовала, как моя блузка начала сползать с сосков. Было ли это его намерением с самого начала? И почему бы нет, почему бы мне не показать ему свои сиськи? Он уже видел мою пиздёнку и заднюю дырочку.
— Хорошо, Томми... но, пожалуйста... пожалуйста, сотри и эти фотографии!
Я не могла поверить, насколько я стала возбуждена.
Ванна