со связыванием. Хотела, чтобы я в неё кончил... а если забеременеет?
Таня засмеялась.
— Конспиратор ты мой! Всё будет нормально. Она предохраняется.
— Откуда ты знаешь?
— Мы успели это обсудить.
— Ты ей веришь?
— Конечно. Дим, что за подозрительность?
Я потер переносицу, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить жене своё состояние.
— Тань, это всё напоминает сон. Только три дня назад мы с тобой говорили о том, что минувшие события, наконец-то заняли свою спокойную нишу в памяти, и можно попытаться вернуться к прежней жизни. И вдруг такое...
— А тебе самому, что больше по душе? – Таня приподнялась на локте, с интересом всматриваясь мне в глаза, - Наша прошлая спокойная жизнь, или вот такое?
— Хм, - улыбнулся я задумчиво, - хороший вопрос...
— Для тебя это вопрос, потому что ты слишком много внимания уделяешь своим моральным принципам. А они представляют собой высокие стены, не дающие тебе увидеть и полноценно оценить весь окружающий мир...
Дверь балкона тихо раскрылась и вместе с запахом табачного дыма в комнату вошла обнаженная Лена. Но Таня, кажется, не заметила её появления, продолжая свои философские размышления:
— Я же вижу, что ты доволен, Дим. Зачем же бьешься в этой своей воображаемой клетке? Да, мы жили раньше отлично, даже не помышляя о подобных вещах. Да, всё было великолепно. Но ведь и сейчас всё великолепно. А мы... мы просто изменились. Это было неизбежно. Скажи, ну разве ты этого не понимаешь? Разве, ты не счастлив сейчас? Ну, если отбросить все эти твои моральные принципы.
Я покосился на Лену, внимательно слушающую разговор, и устало вздохнул:
— Если отбросить все моральные принципы, то, пожалуй, да, можно сказать, что счастлив. Но, ведь если все принципы отбросить, можно вообще потерять человеческий облик.
— А зачем их отбрасывать? – вмешалась Лена, - Может быть их стоит просто немного скорректировать. Что тебя смущает?
Я усмехнулся и поднял вверх руки:
— Ну, вот, теперь вдвоём на одного! Я обречен на провал!
— Нет, ты скажи! – Лена присела на кровать, - Что не так?
— А что так? – Я вступил в шуточную конфронтацию, скрестив руки на груди, - Так повелось, что мужчина и женщина вступают в брак, рожают детей, любят друг друга...
— Ага! А тут появляется Ленка и разрушает эту гармонию. Да? – глаза брюнетки смеялись.
— Нет, ты тут не причём...
— Я поняла: ты противник полигамии. По-твоему крепкая и полноценная семья может быть только между одним мужчиной и одной женщиной. А всё остальное от лукавого. Позволь с тобой не согласиться. В мире есть много примеров гармоничных полигамных отношений и даже браков. На востоке это вообще в порядке вещей...
— Да знаю я всё это...
— А почему тогда против?
— Я не против, Лен. Просто выразил свои опасения, что в нашем обществе это может быть воспринято аморально, а вы с Таней раздули из мухи слона.
— П-ф-ф-ф, - откинула со лба волосы Лена, - наше общество сейчас состоит из трёх человек. И, вроде как, все трое воспринимают ситуацию нормально. У тебя член опять встаёт.
Я не сразу отреагировал на замечание, а прыткая собеседница уже обвила кулачком, начавший пульсировать половой орган и откатила крайнюю плоть, обнажив головку.
— Видишь, он тоже с тобой не согласен, - ухмыльнулась она, - Он проснулся, чтобы сказать тебе: «Хозяин, не тупи! Две женщины лучше!».
Таня прыснула смехом, и я тоже, не сдержавшись, расплылся в улыбке. В поведении жены не было и намека на наигранность. Не возникало сомнения, что её действительно всё это устраивает. Невозможно было заметить проявления ревности либо какой-то скрытой обиды. Удивительно.
Примерочная Москвы