— Ух ты! Это... — она стерла сперму с лица ладонью. — Там твои детки?
— Да, — я вытер ей грудь и живот своими трусами.
— Я не думала, что так сильно стреляет... Тебе сейчас тоже было хорошо?
— Да.
Ночью мне приснился эротический сон. Я видел голую Инну и будто бы я лизал ей писю. Проснувшись, я долго оставался под впечатлением. Мне ухасно захотелось воплотить в жизнь этот сон.
Вечером день мы шли в музыкальную школу и совершенно не вспоминали о том, что было вчера, как будто бы ничего и не было. А когда возвратились домой, и я достал ключи отпереть дверь, Инна спросила:
— А у тебя сейчас никого?
— Никого.
— А твои скоро вернутся?
— Нет, не скоро. У мамы вторая смена, а папа вообще раньше девяти не приходит. А что?
Карие глаза Инны смотрели на меня в упор, они были огромные и горели огнем, а щеки пылали.
— Зайдем ко мне?
Она закивала.
Мы поняли друг друга, лишних слов не требовалось. Я сам раздел ее. Совсем, догола. Отошел на шаг и молча любовался. Потом хриплым шепотом изрек:
— Ты – красивая...
— Неправда, я знаю, какая я, — Инна смущенно опустила глаза, но, по-моему, она кокетничала, потому что на самом деле считала себя красивой.
И я решил проделать то, что видел во сне. Я присел перед ней на корточки и коснулся языком половых губок. Инна вздрогнула и загородилась руками.
— Ты что делаешь!
— Тебе неприятно?
Она помолчала немного, переминаясь с ноги на ногу, потом убрала руки.
— А тебе не противно?
— Нет, ты чего!
— Ну, если хочется...
Я обнял ее за попку и снова прикоснулся языком к ее прелести, ощущая резкий запах и солоноватый привкус секреции, которая оттуда сочилась. Я стоял на коленях, просовывал язык все глубже меж губок, ощущая там влажное, теплое, мягкое... Она схватила меня за волосы, прижимая к себе, напряженно извивалась и дергалась, двигала тазом, часто дышала, еле слышно стонала и всхлипывала, а потом оттолкнула меня от своей красоты и тихо прошептала:
—Сделай еще так... как вчера... пальчиком...
Когда она кончила, я шепнул ей на ухо:
—А ты можешь тоже... моих деток выпустить?
Инна хихикнула, сжала в кулаке мой членик и обратилась к нему:
— Ну, здравствуй! Ты тоже хочешь?
В этот раз я держал наготове трусы и спустил в них, когда началось извержение.
До летних каникул оставалось уже меньше месяца, и мы с Инной несколько раз повторили нашу чудесную игру. Я еще не знал заграничного слова «петтинг», но нам было приятно и без этого знания. Она приходила ко мне, когда я был один дома, я раздевал ее сам, целуя все тело. Щеки, глаза, нос, губы. Целоваться в губы мы оба не умели. Я только чмокал ее рубиновый ротик и опускался ниже, к упругим малиновым сосочкам. Я готов был съесть ее всю, проглотить как конфетку, до того она была хороша! Единственная родинка была у нее на правой ягодичке, и я с наслаждением ее целовал. Я гладил ножки внутри бедер, и на мою руку стекали тягучие капли желания из ее распускающегося бутончика. Я брал Инну на руки, клал на диван и долго наслаждался, доставляя ей удовольствие языком. После этого доводил ее до оргазма пальцами, а она доставляла мне удовольствие своим маленьким кулачком.
Один раз после такой игры мы лежали с ней голые на диване. Я гладил ее тело и, снова почувствовал возбуждение. Я лег на нее сверху и ткнулся членом в ее щелку.
Мужчина для любимой