- сказал он. - У нас только вчера прошел конкурс, но тебя, как новенькую, мы еще успеем посмотреть. - Какой конкурс? - опасливо спросила Света. - На лучшую задницу, - объяснил старичок. - Никифор Никитич!.. - укоризненно протянула седая бухгалтерша у окна. - Что такое? Ну, опоздала девочка на один день - ничего, неважно. Криницына - сбегайка к чертежникам, циркуль принеси. А ты, Жукова, в закройное за сантиметром - одна нога здесь, другая там! - А. это зачем? - спросила Света. - А показатели конкурса такие. Размеры, круглость, гладкость и упругость. Для того и измерительные приборы. Юбочку сними свою. Нет, кофточку ты оставь, это нас не интересует. Та-ак, вот сюда на табуреточку. не бойся, я поддерживаю. Трусики лучше тоже совсем сними, что они тут у нас будут болтаться. Соболева, поднеси-ка лампу! Да не так! Который год работаешь, и все толку от тебя нет. Ты сбоку, сбоку свети, чтоб тень ложилась, если шершавинки. Придерживая очки, он внимательно изучал розоватые Светины округлости. Одобрительно пошлепал: - А дрожит-то как! Мяконькие. А напряги! Да-а. Вот с упругостью не очень. Но ничего. Зато гладкость - пять с плюсом! - погладил рукой шелковистую кожу, не удержался и чмокнул Свету в попку. - Уж ты прости, это я так. по-стариковски, любя. - Старый кобель, - отчетливо проговорила седая бухгалтерша у окна.: - Уволил бы я тебя на пенсию с треском, - сердито ответил Никифор Никитич, - если б здесь кто-нибудь еще кроме тебя считать умел. Зато у них задницы - во! - вскричал он возбужденно. - А у тебя сплющенная кошелка! Так что сиди и работай. тоже мне, Софья Ковалеская незаменимая. - Мне уже можно слезать? - спросила Света. - У вас из форточки дует. - Между ног у тебя сквозит, что ли? - пробурчал старик. Он любовно огладил ладонями ее ягодицы, как гончар, шлифующий круглую вазу. Приложил сантиметр так и эдак. - Ты ножку циркуля-то ягодицами зажми, зажми! И не хихикай. Ничего, что щекотно, потерпишь. ах ты, господи, кругленькая-то какая! Ну просто прелесть девочка. Он чмокнул ее еще раз и велел: - Ну хватит, одевайся. За авансом придешь четырнадцатого числа. "И задницу не забудешь показать", - пробурчали у окна, щелкая костяшками счетов. - Сантиметр отнесешь по дороге в закройное, - велел на прощание Никифор Никитич. - Наискось через двор, третья дверь. В закройном пахло текстильными пропитками и нагретым металлом ламповых абажуров. Щелкали ножницы и стучали настольные прессы. - А я тебе говорю, что неправильное лекало! - кричал сутулый брюнет толстухе в красной косынке. Он оглянулся в поисках поддержки, и взор его упал на Свету, вставшую в нерешительности у дверей. - Смотри! - закричал он. - Вот юная девушка с хорошей фигурой. Сможет она это надеть? Ты! Поди сюда! Света послушно подошла. - Встань на стол! Она влезла и выпрямилась. Брюнет одним движением содрал с нее юбку, шлепнул по бедру и торжествующе спросил толстуху: - Ну? Видишь? - У нее трусики плотные, - возразила толстуха. - Видишь, резинка как врезается? Вот и искажает линию. - Получи свои трусики! - взревел закройщик, содрал со Светы трусики и швырнул толстухе в лицо. - Смотри! Между ног у женщины должны быть три отверстия. - Открыл Америку, - фыркнула толстуха. - У меня и есть три, - сказала Света. - Фига у тебя есть! Если то, что ты думаешь - тогда шесть! Света зашевелила губами и стала загибать пальцы. - Три,
Святая наивность