подбежал к скамейке, подле которой мы выручались, похлопал по ней и крикнул:
— Палочка-выручалочка за себя!
Всю ночь мне снились прелести Жаклин и то, как я их облизываю. При этом напрягался мой уд, я просыпался и щупал его пальцами, размышляя над тем, ради чего он становится таким твердым. А он становился твердым всякий раз, когда я вспоминал минуты, проведенные под юбкой Жаклин. Меня сие удивляло и увлекало, но, конечно же, я никому не рассказывал об этом. Один раз я видел, как жеребец Платон лизал под хвостом у кобылы Молли, и его уд сделался длинным, почти до земли. А Платон встал на дыбы и поставил передние ноги на спину Молли, размахивая своим удом. Конюх Василий тогда прогнал меня с конюшни, а после сообщил отцу, что Платон покрыл Молли, и через какое-то время Молли ожеребилась. Так это что получается? Выходит, у меня есть желание покрыть Жаклин, чтобы она родила?
Когда настал очередной банный день, и Жаклин мыльной ладошкой нежно гладила мое хозяйство, мой уд снова сделался твердым. Заметив это, Жаклин воскликнула:
— Oh, monsieur Vova, votre bite est comme un homme adulte!*
Чувствовалось, что ее саму позабавило это явление, и она решила немного поиграть. Жаклин обнажила головку и несколько раз сдавила стволик пальчиками.
— Жаклин, — набравшись смелости, попросил я. — А можно еще как тогда... когда мы играли в прятки, помнишь?
— Tu veux revoir ma madame pi-pi?**
— Да, очень!
Жаклин подняла подол сорочки, открыв свою красоту. Я раздвинул двумя пальцами волосы, чтоб лучше было видно, и опять, как в тот раз, лизнул ее «леденец».
— Oh, monsieur Vova, vous êtes encore très petit, ne faites plus ça!***
А я не мог не делать это. Я обнимал бедра Жаклин и продолжал лизать.
— Arrêtez tout de suite, monsieur Vova!****
Однако чувствовалось, что ей самой это нравится. Жаклин вздрагивала и подавалась вперед. Из-под ее «леденца» засочилась солоноватая влага... И все же она оттолкнула меня и одернула сорочку.
— Vous êtes très gentil monsieur Vova, mais vous êtes petit, vous êtes tôt, ne le faites plus!*****
Ночью я долго не мог уснуть, мой «bite» напрягался, и я играл с ним под одеялом, сдавливал и обнажал головку, как это делала Жаклин, и в итоге добился того, что яркие круги замелькали перед глазами, судороги прошли по телу, а пенис сжался несколько раз и содрогнулся. Я получил свой первый оргазм, но без семяизвержения, поскольку малафьи в моих яичках еще не было.
Как-то раз мы с сестрами отправились в ближний лес за грибами. Жаклин не пошла с нами, ее пугали комары. Я быстро набрал полное лукошко лисичек и побежал домой, чтобы похвалиться Жаклин своей добычей. Я тихонько приоткрыл дверь в ее комнату и остолбенел. Жаклин стояла в согнутой позе и упиралась руками в спинку кресла, подол платья ее был поднят до самой талии. А позади Жаклин, вплотную к ней, стоял mon papa, порты на нем были спущены до колен, и своим задом он делал резкие движения.
Внезапный приступ ярости, обиды, ревности мгновенно охватил меня. Я выронил лукошко, рассыпав лисички по полу, с криками «Нет! Нет!» подскочил к отцу и начал колотить его кулаками по голому заду. Жаклин обернулась и посмотрела на меня испуганным и умоляющим взором.
Папа́ же резко и сильно оттолкнул меня рукой, продолжая своё дело, а я отлетел в сторону и упал на пол. Поднявшись, с громким плачем я ушел в свою комнату, лег на кровать и не вышел к обеду. Я строил планы, что
Растяжка, ч. 1