с прытью подростка он взметнулся вверх по лестнице, бережно подхватил на обе руки стопку и сошел вниз, чтобы занять законное место за кассой, пока мать хлопотала перед столиком и в довершение дел нарезала белый хлеб.
— Люсь, ты оденься и подходи кушать.
— Люсьен. – Твердо произнесла брюнетка. – Я Люсьен, а не Люся!
Она широко улыбнулась и сгладила неприятное впечатление от своего резкого выпада, но имя женщины накрепко въелось в память и больше путаницы не возникало. Не приходилось в этом милом доме рассчитывать и на личное пространство, под испытующим взглядом паренька Люсьен сбросила влажное полотенце и первым делом натянула розовые трусики, она отложила лифчик за ненадобностью и через голову натянула цветастое приталенное платье. Снова рост сыграл злую шутку – если широкие лямки на плечах и уберегли от посторонних взглядов объемистые груди, то нижний край платья оказался предательски коротким. Люсьен казалась впавшей в детство порноактрисой, длинноногой, тонкой и пускающей пыль в глаза своим невинным нарядом. Но саму Люсьен ее внешний вид мало беспокоил, хоть розовые трусики показывались всякий раз, когда приходилось шевелить ногами. Для побитой женщины она казалась слишком привлекательной.
— А вы? – брюнетка говорила и одновременно пыталась пережевывать, набивая рот неумеренным количеством еды, - вы кушать разве не будете?
Полина с удовольствием присоединилась, она встала с противоположной стороны круглого столика на толстой ноге и составила компанию повеселевшей страдалице. Женщины пустились в самую обыкновенную трескотню и на каждую тему у них находилось особое мнение, казалось, они очень быстро нашли общий язык и уж если не имели оснований назвать себя близкими подругами, то единомышленницами стали точно. Юрка их не слушал. Он смотрел. Мама, изголодавшаяся в глуши по женской компании, была увлечена живым разговором, она то принимала самый серьезный вид и хмурила брови, выслушивая собеседницу, то вдруг заливалась смехом, но каждый раз прогиб ее спины был так привлекателен, а крестец так оттопырен, что глаза мальчишки отказывались видеть что-то иное, кроме ее исключительно аппетитных джинсовых бриджей. Исключением была только Люсьен со своим коротеньким платьицем, если она переминалась с ноги на ногу, стоя за неудобным шоферским столом, розовые скромные трусики не медлили показаться, можно было даже разглядеть, как натянулась материя на половых губках. Длинные, подтянутые бедра были полностью обнажены и даже глубокие царапины не лишали их женственной прелести. Юрка переводил глаза с одной зрелой красавицы на другую и благодарил свою счастливую звезду за прибавление в семье.
Вдруг произошло неожиданное. Дверь магазина медленно со скрипом отворилась и самоуверенная еще минуту назад, Люсьен побледнела и застыла и приоткрытым ртом. Она стояла спиной к входу, не могла видеть вошедшего и в наказание за легкомыслие страх сковал ее движения. Полина нахмурила брови и пристально посмотрела на лицо испуганной гостьи, а потом перевела непонимающий взгляд на порог магазина.
«Что?! Что не так? Почему вы так на меня смотрите?». Галина, вошедшая в магазин так некстати, остановилась и обвела присутствующих растерянным взглядом. Она поставила внушительных размеров чемодан возле прилавка, прогнулась, чтобы чмокнуть сидящего за кассой племянника, не озаботясь, куда придется поцелуй, потом подошла к столику и вальяжно облокотилась локтями между приятельниц. Люсьен выдохнула с облегчением, когда выяснилось, что вошедшая хорошо знакома приютившим ее хозяевам, но вид ее уже не излучал браваду.
— Поль, я к вам перебираюсь на время, - объявила сестра, - муж выставил меня из дому, ты представляешь?! Не-е-ет, это не он меня выставил, это я сама ушла!
Женщина пустилась в самые подробные объяснения, со злорадной мелочностью пояснила, как несправедливо с ней обошелся супруг, в очередной раз
Лучше тайком