я чувствовал мгновенную вспышку возбуждения, за которой следовало чувство страха и сомнения, и я никогда не принимал ее очевидных предложений.
А несколько раз, когда мы были близки друг к другу в постели, Ирина гладила мои волосы или спину, а затем начинала скользить рукой по моей груди к члену. Как только ее намерение становилось очевидным, я всегда останавливал ее, обычно говоря:
— Извини, милая, я просто еще не готов.
Она почти всегда была любящей и терпеливой. Но однажды я увидел, как ее лицо нахмурилось, и она сказала:
— Том, прошло уже больше месяца — я чувствую себя очень обделенной!.
И я, не задумываясь, огрызнулся:
— Почему бы тебе тогда, не позвонить Джейми?
Ее лицо побледнело, и я мгновенно извинился, чувствуя себя совершенно ужасно.
— Мне очень жаль, мне так жаль... Пожалуйста, Ирина, прости меня. Я не должен был говорить такие ужасные вещи.
В тот раз, она не заплакала. Она просто молча смотрела в сторону, ее подбородок дрожал, а я умолял ее простить меня.
Однажды рано утром, примерно через шесть недель после "того случая", я проснулся и увидел, что Ирина стоит на коленях надо мной, ее рот любовно ласкает мой член. Это было восхитительно, и я сонно лежал, глядя на нее, которая улыбалась мне своими глазами. Я постепенно напрягался в ее рту, и я мог сказать, что она готовится подняться и опуститься на меня — как вдруг картина Джейми верхом на ней, заполнила мое сознание.
Почти мгновенно моя эрекция ослабла, и я увидел боль на лице Ирины, когда она поняла, что теряет меня. Не говоря ни слова, она встала и убежала в ванную, и я слышал, как она всхлипывала за закрытой дверью.
Я хотел убраться оттуда — но я ждал, и когда она наконец вышла, я взял ее на руки и прижал к себе.
— Мне так жаль, — прошептал я. — Это не твоя вина.
В тот вечер, когда мы лежали в постели бок о бок, смотрели какой-то отстойный ситком и держались за руки, я повернулся к ней.
— Послушай, дорогая, я знаю, что прошло ужасно много времени. Как насчет того, чтобы ты позволила мне прикоснуться к тебе?
Она всегда любила мои руки и губы, и я знал, что могу, по крайней мере, доставить ей физическое удовольствие и разрядку оргазма.
— Спасибо, Том, но нет. — Ее голос был твердым. — Это не то, чего я хочу — я могу мастурбировать, когда чувствую в этом необходимость. Я хочу вернуть тебя — я хочу вернуть своего мужчину. И пока ты не будешь готов, я буду ждать.
Она перевела взгляд обратно на телевизор, а я лежал, чувствуя себя хуже, чем когда-либо.
****************
Как ни странно, окончательно нас сблизил сон. Это была одна из тех ночей, когда я просыпался несколько раз — Эрл был немного простужен, и хотя Элейн спала в комнате рядом с ним, и мне не нужно было вставать, меня разбудил его кашель.
Каждый раз, когда мне удавалось снова заснуть, я погружалась в длинные, странные сны. Первые несколько из них не так важны — они были о том, что меня преследуют смутно угрожающие, неизвестные люди, о том, что я прячусь, уворачиваюсь от машин и зданий, без конца и края.
Но последним, был замысловатый и очень эротичный сон — о Барби Рейнс. После нашего разговора, я почти не думал о ней, а когда и думал, то с отвращением. Но этот сон, был из ряда вон выходящей эротической фантазией.
Он начался со знакомой сцены: Мы с Ириной были в доме Джейми и Барби после вечеринки, и мы
Эпопея