Мэнди после смерти отца. Она до сих пор уверена, что это было самоубийство, но я уже знал, что это была казнь. Я не могу представить, о чем она думала, когда дядя Энга Ли угрожал поместить ее в бордель. А потом узнала, что брак с человеком, на которого она равнялась, был не более чем деловой сделкой.
Потом мы встретились, и наши жизни изменились. Я мог понять, что она чувствовала, застряв в другом мире и браке, в ситуации, которую она практически не могла контролировать, и вдруг она увидела свет в конце тоннеля. Я был таким же, одиноким, грустным человеком, а потом появился этот рыжий луч солнца, и мир снова стал прекрасным. Все, что ей нужно было сделать, это продержаться до окончания пятнадцати лет рабства и она могла бы жить со мной той жизнью, о которой всегда мечтала. А я все испортил из-за того, что вскочил на своего конька из-за испорченного отпуска.
Я собирался подождать последние выходные, прежде чем позвонить в транспортную компанию. Но теперь я решил, что ее вещи будут оставаться здесь до тех пор, пока она не примет окончательное решение.
В ту пятницу я дежурил в клинике, и в середине вечера поступила новая пациентка. Из частной больницы в Лондоне перевели пятнадцатилетнюю девочку, которая пыталась покончить жизнь самоубийством. Ее родители думали, что она просто ищет внимания, но как только я поговорил с ней, то понял, что ее самоубийство было не криком о помощи, а серьезной попыткой покончить с жизнью. В ту ночь я не мог уснуть, пытаясь понять ее мотивы.
В обычных обстоятельствах я бы дал девушке выспаться прежде чем приступить к лечению. Но она хотела говорить, и я не собирался ее останавливать. Она говорила до тех пор, пока усталость не взяла верх, и она погрузилась в глубокий сон под звуки рассветного хора. Ее откровения вызвали мой гнев, и я изо всех сил старался сохранить свой профессионализм.
Она еще крепко спала когда в восемь часов на смену заступил мой коллега и мое дежурство закончилось. Я передал коллеге отчет о смене и свои подозрения относительно молодой девушки, а затем с чувством облегчения поехал домой. Когда я пошатываясь поднялся наверх, то рухнул в одежде на кровать и заснул как только голова коснулась подушки.
Когда я наконец проснулся, был уже поздний вечер. Я принял душ и, чувствуя себя посвежевшим, направился вниз. Казалось, ничего не изменилось. Я взял из холодильника контейнер с холодными закусками и бутылку пива. Я вышел на террасу и сел за стол.
Позднее вечернее солнце грело мое лицо, и, откинувшись назад чтобы насладиться им, я посмотрел вверх. Голубое небо было усеяно пушистыми белыми облаками, а через него проходила четкая белая линия инверсионного следа самолета.
Эта линия вернула меня на землю; она прорезала небо, как линия, которую я провел в наших отношениях с Мэнди. Все больше и больше мне казалось, что я потратил семь лет своей жизни впустую на отношения, которые, вероятно, были обречены с самого начала. Я вспомнил, что всего четыре месяца назад я был доволен отношениями, которые, хотя и имели странные недостатки, были лучшим, что случилось со мной.
Теперь она была на другом конце света и я понятия не имел о ее намерениях. Долгие годы я считал нас идеальной парой, а потом узнал, что она была замужем столько лет, сколько я ее знаю.
Я делал большие глотки пива из бутылки и наслаждался горькой, холодной жидкостью, пока она скользила по моему горлу. Затем я ущипнул себя за переносицу от резкой колющей боли в
Моя прекрасная девочка