рукой яички и стиснула их. Точнее сделал вид, что стискивает. Но я все равно вздрогнул и ойкнул. Дамы опять засмеялись
— Мы еще не начинали даже, Игорь Георгиевич, все еще впереди, а Вы уже ойкаете. - Инна Андреевна, стоя сбоку, комментировала процесс. А Мария тем временем начала сжимать и разжимать мои яички, с каждый разом увеличивая усилия. Сначала даже было приятно, но потом с каждым разом стало больнее. Ни увернуться, ни вырваться, ни тем более сопротивляться, я просто не мог. А Мария постепенно увеличивала давление, так что боль начала становиться невыносимой. Но она не останавливалась, и я сначала начал стонать, а потом стоны перешли в крики. Боль была адской, но моя мучительница лишь иногда ослабляла хватку, после чего сжимала мои яйца с новой силой. По моему лицо непроизвольно потекли слезы, я потерял счет времени, и даже не понял, что боль вдруг прекратилась. В ушах до сих пор стояли мои собственные крики, лицо было мокрым и слезы продолжали течь. Я висел на наручниках и боль постепенно уходила. Я приоткрыл глаза. Дамы стояли напротив и наблюдали за мной.
— Очнулся, наконец, он еще минуту орал после того, как ты руку разжала. - Мария просто молча улыбалась. - Ну что ж, теперь моя очередь - в голосе Ины Андреевны звучало предвкушение. А я заскулил от страха.
Она встала передо мной и коротким резким движением ударила меня между ног. Удар был не сильным, но чувствительным, а с учетом предыдущей экзекуции в исполнении Марии, мне было еще и страшно. И я опять застонал. Но останавливаться Инна Андреевна не собиралась. Она явно сдерживалась, не вкладывая в удары полную силу, но зато она почти не останавливалась. Ее красивое лицо раскраснелось, и я с ужасом увидел, что она возбуждается от каждого удара, которые становились все сильнее и сильнее.
Инна
Я не садистка и причинять боль просто так - совсем не мое. Но в этом случае надо было чтобы наш гость запомнил, что за преступлением, обязательно последует наказание. Да и практика показывает, что для некоторых физическое воздействие куда эффективнее, чем другие методы. Ну а если совсем честно, то пока я наблюдала за тем, как Машка терзает его яйца, я возбудилась от осознания его беспомощности. И теперь, стоя перед ним и обрабатывая его яйца несильными, но частыми ударами ногами (три года занятий муай тай не прошли даром), я ощутила, как нарастает возбуждение, а вместе с ним желание ударить сильнее. Пока я с этим желанием справлялась и при ударах пользовалась подъемом. С одной стороны это увеличивало точность удара, с другой делало его менее болезненным. Пациент с каждым ударом дергался, но ни сдвинуть ноги, ни увернуться от моих ударов он не мог. Меня же эти попытки избегнуть наказания, только дополнительно заводили. Я позволила себе ударить два раза сильнее. После любого из этих ударов, не зафиксированный мужчина свалился бы в позе эмбриона, прижав руки к гениталиям. К сожалению, для нашего гостя, он такой возможности был лишен. Слезы текли по его лицу еще когда им начала заниматься Машка, ну а теперь они текли сплошным неконтролируемым потоком. С каждым ударом он вскрикивал все сильнее и сильнее. И с каждым ударом я все сильнее возбуждалась. Я продолжала контролировать себя, но надо было прекращать, потому что возбуждение туманило мозг и грозило выйти из-под контроля. Так что я все же не в полную силу, но носком туфли поставила точку в экзекуции. Пациент закричал и обвис на наручниках, вырубившись от боли. Ко мне подошла
Анжелика и мама Ирина Алексеевна