мы закрыли глаза. Я протянул левую руку, взял ее правую руку в свою, и мы просто сидели вместе и качались.
Гэри вернулся к нам на следующий день, и если бы я не участвовал в поцелуе за день до этого, я бы никогда не поверил, что он состоялся. Трейси вернулась к своему обычному, сдержанному поведению, без малейшего намека на то, что произошло что-то другое. В какой-то момент, в течение дня, я даже попытался взять ее руку в свою, но она очень спокойно отстранилась. Я был, мягко говоря, озадачен.
Приближались рождественские танцы на первом курсе, и я подумал, что это идеальное время, чтобы сделать официальный шаг к Трейси. Она, Гэри и я шли домой из школы, когда я дважды тяжело сглотнул, а затем спросил.
— Трейс, если ты ничего не делаешь в следующем месяце, не хотела бы ты пойти со мной на рождественские танцы?
Трейси, которая стояла между мной и Гэри, пока мы шли, остановилась, что заставило и Гэри, и меня остановиться. Я заметил, что на лице Гэри появилась ухмылка, когда мы остановились.
— Я... э... а... я уже иду с Гэри. Он попросил меня вчера, Бобби.
Трейси выглядела неловко, Гэри ухмылялся, а я чувствовал себя так, будто кто-то ударил меня в живот.
— Извини, Бобби. Ты проспал, ты проиграл, — фыркнул Гэри.
Я чувствовал себя по-дурацки. Во-первых, у меня и в мыслях не было, что у Гэри есть какие-то мысли о Трейси, а во-вторых, потому что это один из тех неписаных кодексов: не связывайся с чужой девушкой, даже если я только что узнал об этом.
— Эй, Гар, я ничего не имел в виду, спрашивая. Я не знал, дружище.
— Я понял, Бобби. Мы в порядке, — весело сказал он.
Трейси ерзала и выглядела неловко, во время оставшейся части пути домой. Они с Гэри вели светскую беседу, а я молчал.
Я больше никого не пригласил на танец и не стал оленем. Да, я чувствовал себя преданным, обоими своими лучшими друзьями.
Мой отец видел, как я хандрил в доме в ночь танцев, и знал причину этого. Мои родители были в нашей семейной комнате и смотрели телевизор, а я был в своей спальне и слушал музыку на CD-плеере, когда раздался тихий стук в дверь, и мой отец просунул голову.
— Девочки, да? — сказал он, входя и садясь в кресло за моим столом. — С ними нельзя жить, но и убить их нельзя.
Я встряхнул головой, чтобы прогнать паутину. Я посмотрел на него так, словно он только что сошел с Луны. Он криво усмехнулся — усмешку, которую я так хорошо знал.
— Спасибо, папа. Хорошо поговорили, — сказал я.
После рождественских танцев, "Три амиго" превратились в "Два амиго и их друг", и больше между нами ничего не было сказано. Мы по-прежнему занимались вместе, но Трейси и Гэри, теперь были официальной парой. Они оставались таковыми, на протяжении всей средней школы. В конце концов, я начал встречаться с другими девушками.
Окончательно, "два амиго" разделились в колледже. Трейси поступила в Мичиганский государственный, а Гэри — в Калифорнийский университет. Я тоже поступил в Мичиган Стэйт, но из-за своего собственного мужского кодекса, я почти не разговаривал с Трейси на первом курсе. Она казалась озадаченной, таким развитием событий, но я не хотел, чтобы кто-то обвинил меня, в попытке отбить ее у Гэри.
Мама Трейси, действительно, подошла ко мне однажды и спросила, не сержусь ли я на ее дочь. Ронда и Марк Форд были для меня практически как родители, и я их уважал так же сильно, как своих собственных
Родственная душа