Он согласился на кофе, и через мгновение она вернулась с подносом, на котором стояла кофейная кружка, сливочник и сахарница, а также высокий стакан с парой сантиметров насыщенного коричневого ликера.
— Томас предпочитал ирландский виски шотландскому. Боюсь, у меня выработалась дурная привычка выпивать по маленькой рюмочке после обеда, - сказала она, делая глоток своего напитка.
Кофе был превосходным, и Джимми это отметил.
— Не могу похвалиться тем, что в маленькой итальянской лавке на Корт-стрит жарят свой собственный кофе. Удивительно, как свежая обжарка влияет на вкус. Прежде чем вернетесь в Олбани, вам стоит остановиться и купить с полкило. Это всего лишь небольшой крюк в Кэрол Гарденс.
— Спасибо. Я попробую, - сказал он.
— А теперь, пожалуй, нам лучше обсудить, что привело вас в мой дом, адвокат О'Рейли, - сказала она.
— Я был назначен специальным прокурором, и мне нужны определенные документы, - ответил он.
— Могу ли я спросить, почему вы считаете, что эти документы у меня? - спросила она.
— Это вряд ли имеет отношение к вопросу о том, есть ли у вас пропавшие документы.
— Но откуда бы я узнала об этих документах, если бы вы не сказали мне об этом?
— Потому что епархия отдала их на хранение епископу МакМанусу, а теперь ищет их. Поскольку епископ умер, я спрашиваю женщину, которая жила с ним.
— Вы спрашиваете его вдову. Я - вдова Тома МакМануса. Мой адвокат это подтвердит. У нас есть кондоминиум в Форт-Майерс, штат Флорида. Это очень прогрессивный штат, как сообщил мне мой адвокат. Когда мы с Томом уезжали каждую зиму, спасаясь от снега, он откладывал в сторону свой воротник, и мы жили открыто, как муж и жена...
— И по закону Флориды это образует гражданский брак, делая вас миссис МакМанус. Очень проницательно, мадам, - закончил за нее Джимми.
— От вас это прекрасный комплимент. Я знаю о вашей репутации. Я поискала насчет вас после звонка Сесилии Портер. Google может быть таким информативным, - сказала она.
— Вы знакомы с миссис Портер.
— Конечно, у нас общий статус. Я старалась поддерживать связь со всеми женщинами... скажем так, «связанными» со священниками. Это небольшое женское сообщество, но гораздо большее, чем признает церковь или знает общественность.
— Сесилия не знала, что именно я искал, но мне кажется, что вы знаете. Иначе бы вы ответили на вопрос о том, есть ли у вас документы, однозначным «нет», а не встречным вопросом.
— Думайте что хотите, но я - не шлюха, которую можно запугать. Вы никак не сможете доказать, что они у меня, и можете быть уверены, что если бы они у меня были, я бы никогда не передала их человеку с вашей репутацией. Знаю, что ваша жена оценена как великий гуманист. И знаю, что это может означать для семьи и брака.
— Я жила в тени ради общественного имиджа благородного человека и его благодетельных дел. Трудно жить в этой безвестности, неся всю повседневную ответственность и не получая никакой похвалы. Для мужчины это должно быть еще труднее. Однако я не принимаю это как адекватное оправдание ваших действий. Я не уважаю церковных адвокатов, а еще меньше - такого человека как вы, помогающего тому, кто ему платит в данный момент.
— Вы судите меня довольно сурово, мадам.
— Божий суд будет еще более суровым. Вы должны бояться его.
— Я верю, что Бог гораздо более снисходителен, чем люди, чье досье вы забрали. Я не предлагаю вам быть чьей-то марионеткой, но, возможно, вам стоит подумать о том, каковы здесь
Моё детство (отрывок)