что Лаура была обычной шлюхой. Начала вырисовываться картина Лауры. Она была не такой, какой я ее представлял. Женщина, которую я знал, была уверенной в себе и немного снисходительной. Эта же Лаура была неуверенной в себе. Она не была уверена в своей внешности и считала, что мужчины хотят ее только ради секса. Это было шокирующе, но я поверил, потому что Лаура, которую, как мне казалось, я знал, никогда бы не призналась, что не контролирует себя.
По лицу Лауры текли слезы. Меня всегда поражало, что из ее носа течет как из крана, когда она сильно расстроена. Лаура скорчилась в кресле, слезы стекали с ее подбородка и носа, сопли текли по губам - в мире не хватало салфеток, чтобы сдержать этот поток. Через, казалось, вечность все было закончено, я перестал слушать, это было слишком больно. Когда я посмотрел на часы, было 13:30. Я опоздал на поезд.
— Нет проблем. В ее состоянии Лаура все равно не сможет сама доехать до севера. Тебе придется вести машину, - сказала Белла так легко и весело, словно последние сто двадцать минут мы обсуждали садоводство.
Когда я помог Лауре подняться и выйти, Белла весело сказала:
— Увидимся на следующей неделе.
Глаза Лауры искали мои, и в какой-то момент я увидел в них страх. Уверен, что мои глаза, в худшем случае, показывали замешательство. Это был ее советник, и я понятия не имел, почему Белла так основательно раздавила и унизила Лауру.
Потребовалось некоторое время, чтобы найти на парковке машину Лауры, находившуюся через две улицы. Я усадил ее на пассажирскую сторону кабриолета BMW, который так хорошо знал. Я водил пятилетнюю Honda Civic, которую новой купила для меня Лаура. Ее спортивный автомобиль стоимостью восемьдесят тысяч долларов мы купили три года назад, когда переехали в Олбани, это был своего рода подарок на прощание для нас обоих, хотя я никогда не ездил на нем, предпочитая «Хонду». Наверное, я не тот человек, которого считают мачо, ненавижу машины.
В детстве, когда я рос в бруклинском районе для среднего класса, ни у кого не было машины, потому что нам негде было ее парковать. Наша жизнь вращалась вокруг метро и автобусов.
BMW был почти оплачен. Ей нравится эта дурацкая машина, - подумал я, помогая ей сесть в нее. Я не хотел машину Лауры, я думал о том, чтобы попытаться отнять ее у нее, но она была слишком дорогой в обслуживании, и мне было противно на нее даже смотреть. Для нее это был символ статуса. Она говорила о том, что она - важный адвокат. На каком-то уровне машина меня бесила. Теперь я знал, что это - не просто символ статуса, а костыль для ее недельной самооценки.
Поездка обратно в Олбани была спокойной. В первой части у меня были проблемы с выездом из города, поскольку человек, родившийся и выросший там, никогда не ездил на машине. Я был в шоке от стоимости парковки, которая была почти такой же, как мой билет на поезд в оба конца. Лаура свернулась калачиком на пассажирском сиденье почти в бесчувственном состоянии. Около Ньюбурга она начала тихо всхлипывать. Не знаю почему, но я положил руку ей на плечо и сжал. Это вызвало приступ плача.
— Лаура, пожалуйста, все уже закончилось. Пожалуйста, сядь и перестань плакать.
— Ты не представляешь, как мне не хватает твоих прикосновений. Звучит так глупо, но иногда мне просто необходимо к тебе прикоснуться, - сказала она.
Я не мог к этому вернуться.
— Я скучаю по тому, как ты смотрел на меня. Знаю, что сейчас ты меня
Автоколонна. Молодой слесарь