было ничего хуже, чем лютый гэнгбэнг с 4 буйными и перевозбуждёнными бугаями. Но, само-собой, она не смогла этому воспротивиться, так что приняла в себя все их члены и сперму.
Где-то часа через полтора они закончили. Когда парни вышли из подвала, то один из них сказал:
— Охуенная тёлка. Без понятия, где ты её взял, но завтра мы ещё зайдём. Может, ещё корешей подтяну. Такую бабу они обязаны попробовать. Всё, бывай!
С этими словами он вместе с другими тремя пацанами вышел из дома.
— Ну пиздец, теперь они не отстанут, - разочарованно бубнил малой, - Идём, хоть проверим, а то, может, места живого на мамаше твоей не оставили.
Спустившись вниз мы обнаружили вытраханную, лежавшую на кровати маму. Она с закрытыми глазами хватала воздух ртом, по всему телу были следы ладоней и шлепков, на лице, волосах, животе и других частях тела виднелась свежая сперма, а из попки и влагалища она текла целым, казалось, нескончаемым потоком.
— Да уж, как я и говорил, ни о какой жалости тут речи идти и не может. Правда, эти четверо в планы не входили, - сказал пацан.
Подойдя к маме и похлестав ладонью ей по щекам продолжил:
— Эй, сучка, поднимайся. В душ давай иди. На этом день для тебя ещё не закончен.
С уходом тех четверых этот пацан вновь вернулся к своей прежней наглости и грубости.
Мама что-то промычала, медленно перевернулась на бок и кое-как встала на ноги. Чуть пошатываясь и всё ещё довольно тяжело дыша, она пошла наверх. Когда мы все поднялись, парень направил её в душевую и вскоре оттуда послышался звук воды. «М-да, и это ведь ещё этот день не закончился. Как же ты переживешь тут ещё несколько, мамочка?».
****
Едва мама вышла из душа, как малой, заслышав это, сразу же крикнул:
— Сюда иди, сучка!
Послышался звук шлёпающих по полу голых ног и мама вошла на кухню. Она была обернута в одно полотенце, закрывавшее её от ляжек до груди. Выглядела мама после душа как-то более освежено, хотя и всё ещё читалась её усталость от всего того, через что ей пришлось пройти.
Мама с неприкрытой злостью, но явно ожидая подобного, послушно развернула полотенце и повесила его на ближайшую спинку стула. Подойдя чуть ближе к столу, и увидев стоявшую на нем еду, мама поинтересовалась, может ли она поесть.
— Нет, пока не можешь. У тебя ещё специальная процедура впереди, - ответил малой.
Мама напряжённо поджала губы и отошла чуть назад.
— Принеси ей пока форму, а я баклажку, - обратился малой к одному из пацанов.
Спустя минуту тот самый парень снова был на кухне, а в руках он держал какие-то тряпичные изделия, похожие на одежду. Когда он их развернул, то это и правда оказалась одежда, что-то вроде формы горничной. Правда, задачи закрывать собой интимные или хотя бы какие-то места перед этой одеждой явно не стояло. Форма состояла из нескольких элементов: на голове небольшой кружевной ободок; на теле небольшой лифчик, едва ли закрывавший соски; на нижней части была юбка, хотя даже юбкой это назвать было трудно, из-за своих размеров она могла служить скорее только как декорация; ещё был небольшой чокер на шею, но на маме и так был ошейник, поэтому смысл в нём отпал. Само-собой, последовала команда всё это надеть. Мама возмущалась и ругалась, но надела форму. Лифчик был явно ей не по размеру, из-за чего сжимал маме грудь, но зато смотрелась она в разы привлекательнее. Юбка, как я и сказал, была скорее декоративной, она
У папы на работе.