– Ты пообещаешь больше никогда этого не делать, если мы сможем восстановить наши отношения? – сказал я.
– Конечно, – без колебаний ответила она.
– Это означает, что больше никаких «Врачей без границ» или других гуманитарных эскапад, – сказал я.
– Что?
– Ты меня услышала. Больше никаких приключений вдали от семьи. Ты – моя жена, а не спасительница мира.
Я видел конфликт внутри нее, и думаю, что, возможно впервые, она оказалась перед реальным выбором. В конце концов, она должна выбрать между семьей и своим призванием. Это был выбор между мной и многими. Быть с одним мужчиной или служить человечеству. Симона могла вернуться домой, но это было не всегда и не навсегда. Она намеревалась снова уехать, независимо от того, озвучивала она этот факт или нет.
Симона ничего не ответила. Она немного посидела, задумавшись, а затем медленно поднялась и направилась к лестнице. Я дал ей немного времени, а затем последовал за ней. Когда я дошел до нашей спальни, то обнаружил, что дверь заперта. Я не был уверен, ответ ли это на мой ультиматум или она все еще размышляет над ним. В ту ночь я крепко спал на диване в гостиной. Я принял решение.
***
Рано утром в моем офисе была Тара. Ее ухмылка Чеширского кота говорила о том, что охота была успешной.
– Она принесла мне одну из тех больших полосатых сумок, в которых прячется направленный микрофон. Мы с одним из моих людей играли влюбленную пару в гостинице «Белый хвост». У нас была кабинка в задней части, из которой открывался беспрепятственный вид на комнату с баром, в то время как мы притворялись, что целуемся. Бобби Лебок все выложил, – объявила она с таким ликованием, какого я не видел в ней с тех пор, как она ушла из полиции.
Положив диктофон на мой стол, она включила запись. Она поставила ее на запись разговора.
В баре было шумно, и Лебок начал говорить шепотом, который он, должно быть, считал шепотом, но на пленке он звучал отчетливо.
ЛЕБОК: У тебя нет выбора. ДНК выдаст тебя, даже если у нее будет выкидыш, а если она родит? Ну, не так уж трудно будет вычислить, кто из офицеров африканского происхождения занимался этим с симпатичной белой заключенной.
ВТОРОЙ ГОЛОС: Но риск! Я не хочу влезать глубже, чем уже влез. В конце концов, она умоляла об этом, и я заплатил за таблетки. Вы все говорили, что это безопасно.
ЛЕБОК: Это и было безопасно, но несчастные случаи случаются, и это окончательное исправление. Ты платишь пять тысяч за врача, и она идет на больничный, жалуясь на спазмы после месячных и продолжающееся кровотечение. Док позаботится об остальном.
ВТОРОЙ ГОЛОС: Но что, если все пойдет не так?
ЛЕБОК: Ничего не пойдет не так, а если и пойдет, то ради Бога, она будет в больнице.
– Так и продолжается с черным парнем, скулящим какое-то время, но ты понял, – сказала Тара, выключая диктофон.
– Мы знаем, кто этот черный офицер?
– Я попросилf своего человека проследить за ним до дома. Это Чарльз Вашингтон, приехал из Нью-Йорка. В настоящее время живет один в Лэтхэме. У меня будет больше информации после того, как мы его проверим, – ответила она.
– Хорошо, задокументируй запись и подготовь аффидавит для ордера на прослушку офицера Вашингтона, – сказал я.
– Боже, ты крут. Это совершенно новая банка с червями, да?
– Нет, на самом деле это – крючок, бывший там с того момента, как Стэн Катсарос предложил наживку, на которую мы клюнули.
Юлия Игоревна