Эстер посмеялась над своей шуткой и взяла Кэрри под руку, ведя расстроенную девушку в свой уютный офис на четвертом этаже, женский офис, во всех отношениях отличавшийся от отделанного кожей офиса на десятом этаже, из которого недавно сбежала Кэрри. Там Эстер приготовила чай и дала салфетки, чтобы вытереть слезы Кэрри.
– Ты – та девушка, которую Рэй Эмерсон показывал всем. Не так ли? – спросила Эстер.
Кэрри только кивнула.
– Увидела или услышала то, что тебе не предназначалось.
Еще один кивок в ответ.
– О, боже, это как снова стать молодой и быть способной осознать такую боль, – сказала Эстер с легким вздохом.
Кэрри подняла голову и пристально посмотрела на женщину.
– Постарайся понять, дорогая. Привлекательный и богатый Джон Мартин может изменить свое имя на более латиноамериканское. Может участвовать в параде Пурто-Риканского дня, но не может признаться в своей нетрадиционной ориентации в округе, на шестьдесят процентов состоящем из афро– и латиноамериканцев.
– Я чувствую себя такой дурой. Я должна была догадаться.
– Вовсе нет. Мы, интеллигентные женщины, не привыкли иметь дело с мужчинами. Это что-то в генах, что говорит: «Лучшие в классе плохо ладят с парнями». Может быть, так Бог заботится о том, чтобы девушки из низов части получали свою долю.
– Вы сказали «мы».
– Мой первый муж – мистер Марковиц. Выдающийся риэлтор и брокер, ублажавший и потчевавший не очень красивую девушку, которая была лучшей выпускницей своего класса в колледже Куинс. Будучи старше меня на пятнадцать лет, он ошеломил меня. Мне понадобилось пять лет бездетного брака, чтобы узнать правду. Как вам такое? Но в свою защиту скажу, что, будучи хорошей еврейской девочкой, в брачную ночь я была девственницей, а он был так внимателен. Я действительно думала, что моя мама лгала мне о том, что такое брак. О, не то чтобы у нас не было полового акта, но он не доводился до конца, и никто из нас не получал от него особого удовольствия.
– НО? – спросила Кэрри, вспоминая услышанное.
Эстер понимающе улыбнулась:
– О, в конце концов, у нас появились дети – два мальчика и девочка. Только не в библейском смысле. Замечательная вещь в еврейской вере заключается в том, что только религия матери имеет значение. Еврейская мать – еврейский ребенок.
– Что вы этим хотите сказать?
– Что Джон или Хосе – или как он себя сегодня называет – богатый и влиятельный человек. Он может обеспечить ваше будущее, как мой муж, Генри Марковиц, обеспечил мое. Он оплатил мои ранние избирательные усилия. Провел меня в Ассамблею, а затем – в Сенат штата. Я была ему нужна.
Сорок лет назад все было совсем по-другому для «подобия» мужчины. Ты нужна Рэю и его боссу. Перестань плакать и сделайся полезной. Мир, в который ты стремишься попасть, суров. Выжми все из своего приятеля. Используй все преимущества, что появятся на твоем пути.
– А как же любовь?
– Ты должна ее искать, работать для нее и над ней. Генри Марковиц был хорошим и справедливым человеком, но я никогда его не любила. Не так, как своего второго мужа. Мне пришлось продолжать искать, пока я не нашла свою любовь. Это произошло не просто, как в фильмах.
– Своего Чарли я нашла через несколько лет после начала своей политической карьеры. Он был не очень привлекателен на вид, но все в нем было мужское. Хороший, крепкий, никогда не бьющий женщин мужчина, готовый отдать жизнь за свою семью. Да, в процессе поиска я перецеловала много лягушек. Кровать Чарли была не первой, в которой я спала вне брака, –
Обучение Олечки