потом позвала их обеих, и через несколько минут девочки пришли. На каждой из них не было лифчика, как и на моей маме, и мой взгляд метался от одной к другой, не в силах удержаться от демонстрации свободно покачивающихся грудей под свободными топами. Женщины, казалось, не замечали, как я возбужден, и каждая из них умирала от желания попить воды. Через двадцать минут мы все лежали рядом с бассейном и пили воду.
— Нам нужно придумать, как доставить воду обратно в нашу пещеру, — сказала Оливия.
— Это хорошая мысль, — сказал я, мои мысли неслись вскачь, — мы могли бы использовать кокосы, если бы только удалили небольшую часть в верхней части, но это не так много воды.
— Возможно, я смогу сплести для нас корзину, в которую поместится больше кокосов, — взволнованно сказала Миа.
— Что мама сказала о том, что ты будешь делать обувь? — спросил я ее.
— Этому я научилась на занятиях по дизайну, различным способам плетения из природных материалов, — она указала на полог джунглей, — Юбки, обувь, шляпы — все это довольно легко сделать, если я смогу найти какой-нибудь шпагат, чтобы связать их вместе.
Мы сидели там некоторое время, наполняя свои животы прохладной водой и обсуждая наше выживание. Оливия видела несколько растений, которые, как она знала, были съедобными, но она предупреждала о необходимости их переработки и, возможно, даже культивирования. В то время как Миа говорила о различных предметах, которые она может сделать, и о том, что вода выглядит слишком бурной и коварной для рыбалки, по крайней мере, вся, что мы видели до сих пор.
Мы шли обратно, все еще оживленно разговаривая о том, что нам нужно сделать, и я нашел небольшой участок сланцевой породы. Потратив несколько минут и с помощью девушек, я смог отколоть кусок камня длиной с мое предплечье и толщиной в несколько дюймов. Осторожно, чтобы не порезаться об острые края, я отнес его обратно, положив на песок у входа в пещеру, заметив маме и сестрам, что из него получится отличный нож, если его обтесать до края и вырезать на нем рукоятку или привязать ее.
Отломив небольшой кусок с одного конца, я получил большой клиновидный топорик, который можно было держать в одной руке. Отнеся новый инструмент к большому камню, выточенному морем, я попросил сестер и маму принести кокосы, и принялся раскалывать их пополам, медленно продвигаясь к середине, небольшими ударами топорика раскалывая их. Первый открытый кокос я отдал Мие, которая громче всех жаловалась на голод, она также была самой молодой из женщин. Затем Оливии и маме. Каждая быстро выпила воду, а затем поглотила сладкую и терпкую мякоть. Я тоже съел пару кокосов и почувствовал, что в моем желудке появилось что-то твердое.
Затем я приступил к трудоемкому процессу разведения костра. Я попросил маму и сводных сестер наблюдать за мной, инструктируя их обо всем, что я делаю, на случай, если со мной что-то случится и им придется восстанавливать огонь. Их внимание было приковано к тому, как я рвал ногтями кору для растопки и расщеплял пальмовую ветвь. Приложив палку к срезу, я начал быстро водить ею вперед-назад, нагревая сухую древесину. Потребовалось несколько попыток, но, наконец, чудесная искра зажглась в хворосте, и из маленькой кучки вырвалась ровная струйка синего дыма.
— У тебя получилось! — воскликнула Мия.
— Слава Богу! — одновременно сказала мама.
Я едва уловил их слова, наклонившись, чтобы осторожно поджечь маленькие угольки. Оливия была единственной, кто сразу же отреагировал, она подскочила к небольшой яме, которую я вырыл, и держала
УЗИ мочевого пузыря