оставалось ничего другого, как покориться его настойчивости, иначе она бы просто задохнулась. Конечно, Анаконда понимала, что он не покинет ее рот просто так.
— Блядь, как же ее ротик хорош! — простонал Святослав, ощущая теплоту вокруг своей плоти.
— О, ты ещё Вороную не пробовал! - подзадоривал его Вова, продолжая натягивать свою жертву.
Я видел, как накатившее вожделение сдавило ему яйца, и он стал сильнее подмахивать бедрами, тараня горячий глубокий рот Вороной. Туда-сюда, снова и снова! Сжимая в руках ее волосы, натягивая их так, что в голову девушки стреляла резкая боль. Было видно, что эти бешеные движения длились для рабыни целую вечность, пока она не ощутила, как молодой хер в её рту не напрягся, и первая густая струя спермы выплеснулась глубоко в ее горло. Резко выйдя из ее рта, Вован заставил ее сжать губы и полностью проглотить его семя. Изображая удовольствие, девушка все-таки глотнула беловатую вязкую жидкость.
В тот же момент Святослав выдернул из глотки и сильно стиснул свой член в кулаке, с ревом и бранью выплескивая похожую на густое молоко сперму на Анаконду.
— Моя сладкая девочка, моя грязная шлюшка, — шептал он, явно ощущая некий примитивный собственнический инстинкт от того, что пометил ее своим семенем. Я понимал его чувства.
Анаконда лишь тихо рыдала. Слезы катились по лицу, смешиваясь с его спермой. Я знал, что девушка чувствовала себя грязной, настолько, что казалось эту грязь никогда не отмыть, и в тоже время ее тело дрожало в странном возбуждении, словно телу понравилось, и оно желало большего. Но ведь это не правда. Ей не могло понравиться это насилие. Никогда и ни за что. Это было мерзко и противно. Гнусное издевательство над моральным обликом человека, безбожное святотатство, кощунство над девичьей невинностью и ее правом на свободу!
Я усмехнулся, буквально читая её мысли и продолжая неспеша ебать сочную, ярко наряженную Сосисечку.
Святослав, тем временем, "утешал" Анаконду:
— Сейчас мне даже жаль, что у людей не настолько развит нюх, как у животных. Потому что теперь ты полностью пахнешь мной. Я пометил тебя, как свою кобылу, как свою преданную суку! Что ты должна мне сказать?!
— С-спасиб-бо, П-повелитель...
Заказчик залюбовался своей новой прелестной рабыней, стоящей перед ним на коленях, покрытой его спермой и дрожащей как осиновый лист. И все же ее подбородок был слегка вздернут вверх. Гордая. Еще не сломленная. Не покоренная. Но беззащитная и одинокая. Красный кожаный ошейник с металлическим кольцом для цепи не давал соврать. Сильно сжав ее шею, Повелитель откинул голову девушки назад и громко прошептал:
— Ты моя рабыня, зверушка, шлюха вещь! И это, - он наклонился и больно шлепнул Анаконду по заднице в районе татуировки, - символ моей власти! Ты никогда от него не избавишься!
— Я свободный человек, вы не сможете сделать меня рабыней, Повелитель! Это же просто игра! - безнадежно цеплялась за последнюю соломинку девчонка-рабынька.
Святослав и Вова громко рассмеялись, а я, сделав несколько особенно глубоких фрикций, излился в жаркое лоно прекрасной восточной женщины, давно превращенной в рабыню.
— Опомнись, тебя уже давно ей сделали — Повелитель Анаконды провел пальцем по кромке ошейника, наслаждаясь его видом, — Но мы еще не закончили, котенок.
Поразительно как в этом юноше сочеталась грубая животная страсть и тихая нежность. Как он в один момент мог предстать жестоким насильником и тут же ласковым любовником. Прямо как я. Но настолько он был мастером масок? Фальшь достойного любви мужчины так прекрасно сосуществовала в нем с самой что ни на на есть бесчеловечной мразью. Из него вышел бы мой достойнвй преемник!
жену лучше удовлетворять