начать новую песню. Небольшая улыбка появилась на его губах, когда зазвучали первые ноты "Vide Cor Meum" ("В сердце"). Саймон знал, что она любила эту песню.
— Саймон? — Памела спросила тихо, чтобы не отвлекать его. — Что это за песня?
— Это песня под названием " Vide Cor Meum". Она основана на первом сонете Данте "La Vita Nuova"("Новая жизнь"), — сказал Саймон, слыша в голове латинские слова.
— Она прекрасна, — сказала Эми, подойдя к нему и нежно положив руку на его левое плечо.
— Я знаю, — кивнул Саймон.
— Но почему ты ее играешь? — спросила Памела, садясь рядом с ним и положив голову на его плечо. Она не могла не согласиться со своей дочерью, это была прекрасная песня.
— Это то, что всегда играла бабушка, — ответил Саймон, опустив тот факт, что обычно это следовало после их нежных совокуплений.
— Я никогда не слышала, чтобы она играла ее раньше, – сказала Памела, недоуменно улыбаясь Саймону.
— Она сказала мне, что это... только для особых случаев.
— Что ж, — сказала Эми, опускаясь рядом с ним, — сыграешь ли ты ее еще раз... для... меня? — спросила она, проводя указательным пальцем по краю его уха.
— Хорошо, — ответил Саймон, доставая свой телефон, открывая YouTube и вводя наименование в строку поиска.
— Я думаю, вы хотели бы знать, о чем эта песня, — сказал он, положив телефон на музыкальный стол, чтобы они могли видеть английский перевод текста.
— И мама играла это... для тебя? — спросила Памела, глядя на своего сына.
Ей было интересно, почему ее мать играла что-то очень личное, интимное для ее сына.
— Да, — сказал Саймон, закрывая крышку над клавиатурой.
— Почему? Саймон, почему мама играла это для тебя? — спросила Памела, когда Саймон потянулся за своей тростью.
— Может быть, я отвечу на этот вопрос... когда-нибудь, только не сегодня, — ответил Саймон, сползая со скамейки.
— Саймон? — с напором сказала Памела, поднимаясь.
Но когда он повернулся, она увидела в его глазах обиду, потерю, печаль. Это была скорбь не по члену семьи, а по очень близкому человеку.
— Прости, я не буду лезть не в свое дело, — сказала она, глядя, как Саймон идет к своей спальне.
— Ну, мне пора в постель, — сказала Эми, отметив время и задаваясь вопросом, что происходит в его голове.
— Мне тоже, но я не хочу оставлять Саймона здесь одного, — сказала Памела, ненавидя тот факт, что ее выходной закончился. Она не хотела оставлять своего сына одного в том душевном состоянии, в котором он находился.
— Я заеду в свой обеденный перерыв и проверю, как он, — сказала Эми, кивнув матери.
*****
— Саймон, — сладко прошептала Эми, когда свет нового рассвета проник в окна.
— Хм? — пробормотал Саймон в полусонном состоянии.
— Я приготовила для тебя французские тосты, яйца и бекон, — сказала Эми, присаживаясь на край кровати и проводя пальцами по его волосам. — Он в духовке и будет готов, когда ты встанешь, — продолжила она, думая, как ей заставить его говорить о том, что было у него на уме прошлой ночью. — Я надеюсь, что смогу зайти и пообедать с тобой?
— Хорошо, — зевнул Саймон.
Эми боролась, пытаясь не улыбнуться.
— "Burner Boy" все еще открыт, я знаю, как тебе понравилось их барбекю. Хочешь, я принесу немного домой? — спросила Эми, проведя рукой по его голой руке.
Она ничего не могла с собой поделать, ей нравилось ощущать его кожу своими прикосновениями.
— Конечно, — сказал Саймон, чмокнув губами в своем полусонном трансе.
Соседи