нет. Поэтому он продолжал печатать эссе о том, как тогдашний президент Рейган разрушил СССР с помощью экономических мер.
— Боже... это трудная тема, — сказала Памела, прочитав название его статьи, рассказывающей о последних годах холодной войны. Повернула голову, когда его телефон яростно завибрировал на тумбочке. Приподняв бровь, когда она увидела, что у него было шесть пропущенных звонков и 47 неоткрытых текстовых сообщений от его девушки. — Малыш, есть какая-то причина, по которой ты не отвечаешь своей девушке?
— Как насчет того, чтобы ты не совала нос в мои личные дела, — сказал Саймон, разворачивая свой стул. — А я не буду спрашивать о том, с кем ты спишь, — холодно продолжил он, выхватывая телефон из ее рук. Выдвинув ящик своего стола, он бросил в него телефон, прежде чем грубо захлопнуть его. Памела была слишком ошеломлена, чтобы говорить. Она никогда не слышала, чтобы ее сын говорил так грубо. В то холодное утро звук пощечины разнесся по всему их дому.
— Ты не смеешь говорить со мной в такой манере! Я твоя мать!
— О, с каких это пор? — спросил Саймон, ощупывая языком левую щеку. Он и его стул чуть не опрокинулись из-за силы ее следующей пощечины.
— Ты наказан на месяц! В этом году не жди подарков! — крикнула Памела, прежде чем направиться к двери. — Да, и ты не должен покидать эту комнату до конца зимних каникул, — сказала она, яростно оглядываясь на него.
— Никогда ничего от тебя не ожидал, — холодно сказал Саймон. — А теперь убирайся.
— Этот парень выводит меня из себя! — Памела кипела от злости, топая на кухню.
— Что сделал Саймон?! — спросил Пол с усталым вздохом. Было слишком рано иметь дело с разгневанной женой.
— Хочешь, я пойду и попробую поговорить с ним, мам? — спросила Эми после того, как Памела рассказала об её утреннем визите в комнату сына.
— Если сможешь, — сказала Памела, ущипнув себя за переносицу. — Я бы очень хотела знать, что с ним происходит. Может быть, пока мы будем на работе, он откроется тебе.
— Если нет, я поговорю с ним, когда вернусь домой сегодня вечером, — сказал Пол, хватая свой обед и целуя жену в щеку.
— Может сделаешь это сейчас? — Саймон ухмыльнулся из другого дверного проема.
— Ты должен быть... — начала говорить Памела, пока не заметила блеск в его глазах.
— Как будто я стал бы тебя слушать, — сказал Саймон, закатывая глаза.
— Мальчик! Ты не смеешь так разговаривать со своей матерью! — зарычал Пол.
— О, и как именно я должен разговаривать со шлюхой? — Саймон уклонился от удара отца. Его ответный удар правой пришелся прямо в "стеклянную" челюсть отца. В юности Саймон участвовал во многих драках. Не то чтобы его родители когда-либо слышали об этом. Саймон жестоко улыбнулся своему отцу. Он изо всех сил пытался стряхнуть с себя оцепенение, когда Пол застонал, лежа на полу.
— Как раз там место такому скользкому ублюдку, как ты, — с отвращением усмехнулся Саймон и увидел шок в глазах своего отца, когда он это сказал.
— Что, черт возьми, с тобой не так?! — Памела взвизгнула.
— Со мной? Ничего. Я совершенно нормален. А как насчет тебя? — спросил Саймон, с ненавистью глядя на свою мать.
— Нет, это не так! Ни один нормальный сын не стал бы бить собственного отца, — прорычала Памела.
— Ну, — сказал Саймон, глядя, прищурившись, глядя на свою мать. — Это зависит от того, действительно ли он мой
Незабываемый вечер или как я лишилась девственности...