которую вы называете языком, — сказала Бриттани тоном, не терпящим возражений. — Если бы вы делали это так, как я сказала, я бы этого не говорила. Кто же научил тебя так целоваться? — спросила она, прижимаясь к Саймону.
— Моя бабушка, — прошептал Саймон, чувствуя нотки боли в своих словах.
— Ну, передай ей, что у нее есть моя печать одобрения в ее аттестате преподавателя, — счастливо вздохнула Бриттани.
— Я не могу, она умерла больше недели назад, — сказал Саймон, и в его глазах блеснула слеза.
— Мужик! Почему ты ничего не сказал! — сказал Коди, раздраженный тем, что Саймон не сказал им об этом. — Мелоди ведь знает об этом? — вспыхнул его гнев, когда Саймон кивнул.
— О, мы собираемся уничтожить эту сучку, — сказал Адам, глядя на Коди.
— Чертовски верно, — сказал Коди с суровым кивком. — Мы заставим ее пожалеть о том, что она трахалась с нашим другом в то время, когда он горевал.
Саймон не мог не улыбнуться их словам. Ему казалось, что они не изменились за те шесть лет, что его не было. Хотя некоторые вещи и некоторые люди, возможно, изменились, все же это были те же люди, которых он знал всю свою жизнь.
— Ты любил ее больше, чем должен был бы любить внук, не так ли? — спросила Бриттани, видя, как потерянно он смотрел на нее. Ее сердце сжалось от боли за него, когда Саймон медленно кивнул. — Она была той, кто привел тебя в наш мир? — спросила она, и Саймон снова кивнул. — О, Саймон! — сказала Бриттани, прижимая его лицо к своей груди.
Саймон начал задаваться вопросом, почему он теперь постоянно лежит лицом в груди. Не то чтобы он жаловался. Он подумал, может, у него просто такое лицо. Хотя Саймон был искренне удивлен, насколько хороша на ощупь грудь Бриттани. Он чувствовал имплантаты, но они не умаляли мягкости этих подушечек плоти. Тем не менее, они и близко не были похожи на те, что были у его сестры.
— Я знаю, что это не настоящая грудь, но я надеюсь, что она сможет утешить тебя в трудную минуту, — прошептала Бриттани, ласково поглаживая его волосы.
— И как по сравнению с грудью Бриттани выглядит грудь твоей сестры? — спросил Адам с наглой ухмылкой.
— Я на это не отвечу, — сказал Саймон, понимая, что попал в ловушку.
Все четверо от души рассмеялись. Они наслаждались обществом друг друга. Десять минут превратились в полчаса, затем в час. Когда время подошло к девяти тридцати вечера, Саймон почувствовал, что действие лекарства начинает ослабевать. Ему нужно было вернуться, пока оно не выветрилось окончательно. Саймон не замечал обеспокоенных, тревожных взглядов Адама и Бриттани, когда он растирал ногу.
— Хорошо, я должен потрясти головкой, — вздохнул Саймон, увидев их растерянные взгляды. — В туалете, — сказал он, качая головой и потянувшись за своей тростью.
Он отправил сестре сообщение, как только боль начала пробуждаться, и попросил, чтобы она взяла с собой перкоцет. Саймон не видел, как Бриттани кивнула двум другим, когда они последовали за ним. Прижавшись к стене, он встал перед писсуаром. Он поморщился, когда случайно навалился на левую ногу, испугавшись пары рук, пробежавших по его спине.
— Саймон, — прошептала Бриттани ему на ухо, — позволь мне помочь тебе. Это нелегко — стоять на одной ноге и при этом писать, — сказала она, потянувшись к нему и отбивая его руку. — Чувствуешь, какие мягкие у меня руки на твоем толстом хере? — спросила
Молоденькая сестра жены 1