и существует только, и только лишь ради них! Это не вошло у него в его натуру! Значит, требуется вбивать и вбивать, пока не затвердеет на уровне бессознательного!
- Одним словом, не выдрессирована душа, - вставила Вероника.
- Во-во! Именно так! - обрадовалась Лера, продолжая. - ... И пока мы не увидим всего этого требуемого на его поведении, придётся за такие и им подобные косяки лупить его безо всякой жалости! На первый взгляд, для кого-то, это ерунда и мелочи, но если присмотреться, то как раз это и есть наиболее важная часть, основа и платформа! Это - недостаток абсолютного страха, и неполное повиновение! То есть его мозги, несмотря на все наши старания, ещё не отформированы в этом плане на уровне инстинкта! И сам он выдрессирован, получается, из рук вон плохо! Так что повторюсь ещё раз, и окончательно: за своё вчерашнее поведение он, как уже было сказано вечером, заслужил по тридцать пять плетей от каждой из нас; за недомыслия ночью будут усиливающие моменты к этому наказанию, и они будут также во время следующей части наказания за попытку побега; ну, и за это утреннее полоскание рта, вкупе и за множество ночных косяков: здесь его попа должна также вспоминать то, чего не может домыслить этот бессмысленный круглый вырост из плеч! Как именно, и чем - это мы решим перед началом. И никаких поблажек! Скажу только сразу, что наказывать его за побег мы будем уже после бани, пока мы будем вносить ему ума за текущее, она зараз и прогреется как надо. А сейчас у меня есть пара вопросов, которые нужно решить сообща и между нами. Оставим его пока тут.
- Доигрался? - со смехом пихнула Олежку в бок ногою Женька. - Как нам до сих пор не получается настроить тебе осознание твоего положения? Сколько уже тебе ни вбиваем, результаты какие-то микроскопические!
- Никак не могу понять, из какого же всё-таки материала оно сделано? Из соломы? Из сосны? Из дуба? Из камня? - со смехом произнесла Вероника, хлопая его тапком по попе.
Марина ошпарила его цепочкой, и Олежку наспех приковали к ножке стола. Девки вышли, наверное в спальню. Они явно хотели, чтобы какие-то элементы мучений стали для Олежки полной неожиданностью, и он, не зная и не будучи заранее подготовлен внутренне, был бы одномоментно раздавлен, пришёл в состояние паники, воспринял это как ужасы, нечто как "удар из тьмы".
Вернулись девчонки поразительно скоро, для посвящения их в планы Лере хватило нескольких фраз. Его отцепили.
- Вставай, байбак! - Женька хлестнула Олежку цепочкой, развернула рывком, и его поволокли, подгоняя сзади пинками. Он еле поспевал, прыгая на скованных руках, скатился с лестницы, сбивая колени. Уже в самом низу, на земле, Женька вдруг с маху уселась на него, почти что на затылок.
- Ннооо, коняшка! Поскакали! - она всё-таки немного опёрлась ногами в землю, поскольку Олежка едва не растянулся. Но позади неё его так же с прыжка оседлала Марина. Под тяжестью этих в совокупности десятка с гаком пудов он разумеется упал на бок и растянулся. Ему казалось, что сейчас его раздавит, переломает в крошево все кости, как если бы он попал в лапы к взбесившейся горилле. Разумеется, ничего другого девчонки и не ожидали. С дикими визгами и смехом они катались, барахтались, и подпрыгивали на нём своими широченными задницами.
- Совсем дохляк! - перегибались от смеха Вероника и Лера.
Назабавившись и надурачившись всласть, его, основательно намятого, с таким ощущением, словно он чудом вырвался из-под медведя, пиная и подхлёстывая, опять приволокли за баню, к
насильницы Вика