Затем, ещё несколько раз больно нашлёпнув Олежку, Марина продолжала дурачиться.
— Ай-вай, какой красывыий попка! Чистэнкыий, бэлэнкыий, на солнышкэ как яблачка пэрэлыйваэтса!
У Лизы дёрнулась голова.
— Зачем ломаться и стараться подделывать какое-то подобие «кавказского» акцента когда тебя возбуждает чья-то задница? И именно как раз при том случае? Я не могу понять, откуда взялись эти глупейшие сказки! — продолжая ловко переворачивать палочки с шашлыками, так, чтобы ни одна капля влаги или кипящего жира не успела сорваться с кусочков мяса, раздражённо сказала она. — Полный идиотизм, в основе — дурацкие анекдоты, а большинство всё равно несёт на языках этот баян, словно и впрямь на юге живут одни гомосеки, не брезгующие даже и животными, да ещё и столь сексуально одержимые, с одними инстинктами, прям как дикие звери во время гона! А жители севера — словно б кромешные дебилы, ничего не понимают, даже название одной из тех народностей встало в один ряд с понятиями «тупица», «дурак»! И главное, повторяют, будто бы это всерьёз! А вот те, кто проживает в середине, между этими северными и южными народами, у тех словно б культура так и прёт, сплошные умники и венец цивилизации? Это хотят сказать те, кто напридумывал таких баек? — распалившись, уже громко выкрикивала она с возмущением.
— Я что-то слышала о происхождении такого рода суждений, — вмешалась Лера. — Придумывали всякие анекдоты, давшие им начало, ещё давно, с семидесятых годов, даже раньше, за границей, для разложения советского общества. Ради возбуждения скрытого межнационального презрения, и в конечном счёте создания центробежных сил между народами Советского Союза. Что и произошло. Ещё тогда, в советское время, если группа советских туристов гуляли скажем, в Париже, в любой другой капиталистической стране, то к ним мог подмазаться как «свой» какой-нибудь подосланный известно кем бывший советский, эмигрант, и между делом рассказывал анекдоты, где оглуплялись, осмеивались или очернялись представители отдельных национальностей Союза. И затем ну хоть один из услышавших пересказывал это на работе, в кругу друзей, на сабантуйчике за бутылкой. И пошло гулять по свету! А потом в пропагандистских целях там же, откуда вкинули в страну эту вонь, выпустили книгу с этими анекдотами, под названием «Так они думают сами о себе»!
— Не обижайся, — виновато глянула на Лизу Марина. Тебе не идёт сердиться. Тебя даже хотели назвать Гюльсорой. Как это там? «Ласковый Цветок», или как ты сказала? Тебе и внешне очень шло б это имя!
— Да уж! В сочетании с немецкой фамилией! Вот уж точно, был бы гибрид кузнечика и рыбки! — смутившись своего порыва, примирительно ответила Лиза. — Это у моего дедушки, Тоуфик-оглы, есть сестра Гюльсора. Он её очень любит, просто боготворит. Мою маму назвал созвучным именем — Гульнара. И хотел, чтобы имя его сестры как бы унаследовала её внучатая племянница. А насчёт анекдотов с уничижительным смыслом о том или ином народе… Другим, не знающим тонкостей их жизни, не понять ни их мировоззрения, ни обычаев, ни психологии. И зачем-то начинают ставить себя выше, а над теми потешаться! А любой человек, проживающий в определенной местности, знает ровно столько, сколько ему нужно для того рода занятий, что присущи данной местности, с её ландшафтом и климатом. Отсюда и миропонимание. Степному скотоводу не переквалифицироваться в оленевода в один день, и наоборот… Если тундровик окажется в большом городе, о котором ранее он знал только понаслышке, да, он растеряется, потому что поразится, что и служит предметом насмешек. Но если горожанин вдруг окажется посреди тундры, он погибнет, если ему на
Без секса до 2008 года