промежность - и бугорок точки "G", и медленно спускаясь ниже и ниже, с неменьшей тщательностью обвёл губки и клитор, всю щёлку снаружи, середину самого низа попы, и возвращаясь назад, проник вглубь щёлки, сильно и глубоко засасывая. От страсти Лера буквально рвала его за волосы, прижимая к себе за затылок, и после сильного оргазма, не отпуская Олежку, некоторое время дрожала и подёргивала ногами, возила его лицом по всей промежности.
Даже не одеваясь, только обернувшись по подмышки полотенцами, накрутив на головы какое-то подобие тюрбанов да обувшись в "шлёпки", девки, красные как рак, щебеча и пересмеиваясь, отправились в дом. Олежку тоже заставили обуть "шлёпки", согнуться до земли, и в таком положении тащили на цепочке, и то ли для устрашения, не то для забавы, глядя как он сжимается и подёргивается внутри, слегка похлопывали хворостиной. Осознавая, что уже близка скамья и длительная жестокая порка, он только вздрагивал всем телом и обречённо вздыхал. Тот же ветерок обдувал его распаренное, насыщенное жаром тело, освежал, остужал и охлаждал, напитывал лёгкой душистой прохладной. И он не заметил даже, как его втащили в прихожую дома, бросили около ведущей на второй этаж лестницы. Девки прошли во внутренние комнаты, Лера возвратилась почти сразу.
Под этой лестницей было устроено какое-то помещение, которое Олежка вначале принял за кладовку. Лера отперла дверь, дёрнула Олежку за цепочку, толкнула его туда. Кладовкой это оказалось лишь наполовину, в самой высокой части, где была площадка. Ближе к понижению верхней лестницы темнел спуск в хозяйственный этаж, куда вела крепкая пологая деревянная лестница с широкими ступеням и гладко оструганными перилами. В кладовой же на стенах были приделаны полки, и на одной из них стояли штук пять или шесть стеклянных трёхлитровых банок. Лера осмотрела их содержимое.
- Так... Черноплодка с красной и с белой смородиной... После баньки - самое что надо! Бери вот эту! Смотри не урони! Иначе все стёкла будешь собирать ртом! Под плетьми! А потом всю шкуру спустим! Будет не жопа, а кусок сырого мяса!
Бережно неся банку, он следом за державшей цепочку Лерой вошёл в застеленный дорожкой коридор левой части дома с несколькими дверями с обоих сторон. Вошли в самую первую слева. Там оказалась просторная комната, в которую по правую руку от входа выходила своей передней частью большущая красивая печка, выложенная из кирпичей с узорами, со скользящей топочной дверкой. Из огромного окна виден был весь участок. Обойдя печку, минуя небольшой переход вдоль боковой части этой печки, они вошли в красиво обставленную большую комнату, с ковром на полу, с двумя громадными, от потолка до пола, окнами, где за овальным столиком на гнутых ножках, с искусно инкрустированной "под мрамор" деревянной столешницей, сидели на табуретках-"троножцах" - с тремя ножками - остальные девки, обернувшиеся всё в те же банные полотенца. Лера достала высокие узкие стаканы из чешского стекла, Олежке было велено открыть банку. На её горловину одели крышку с дырочками и длинным изогнутым носиком-рожком. Олежку больно стеганули цепочкой.
- Чего вылупился как баран на новые ворота? Разливай сок! И чтобы аккуратно, хоть одну каплю уронишь - прибьём!
Боясь рассердить госпожей, Олежка налил стаканы до самого края. Но его уже давненько мучил усиливающийся позыв в туалет. Девки это заметили ещё в бане, но специально тянули, то ли ради издевательства, то ли просто ждали последнего предела, чтобы не таскать его лишний раз.
- Смотрите, девчата, он сейчас кажется накапает на ковёр! - вдруг захохотала Женька.
- Представляю, какой ужас ждёт его жопу, если это случится! - зашлась смехом Вероника.
Ненависть к учительнице (Маша + Даша)