чуть не кончил. Как мог, я старался сдерживаться, чтобы почувствовать еще и киску Берты.
— Прошу тебя, Еленушка... Я уже не могу, вставь его сзади в мою писечку.
Насосавшись вдоволь, молодая графиня Елена Никитишна крепко обхватила рукой мой все еще твердый, как камень, срамной уд и сильно вогнала его в разверстое лоно стоявшей на четвереньках немки.
— Ох, дьявольские сиськи, вот это да! - по-немецки вскрикнула девушка, - Да, Боречка, сладкий мой. Прости меня за мою ошибку, получи свое, ведь я провинилась перед тобой. - В писе Берты было посвободнее, чем у графини, однако не менее приятно и очень горячо.
— Так хорошо делаю? - неуверенно спросила графиня.
— Даааа, Еленушка, очень хорошо... Делай, прошу тебя, только не останавливайся. - девушка уперлась головой в пол, закатила глаза и от удовольствия даже высунула кончик язычка. Стонала она, как самка оленя в период течки. Забыв о том, что играет с чертовской иллюзией, Берта уже всерьез верила, что это я сейчас окучиваю ее женский сад, обхватив с боков и стуча лобком по трясущейся попе.
— Как здорово, мне так нравится, - повторяла графиня, жадно улыбаясь и быстро двигая мой твердый посох внутри своей подруги.
Казалось, эротический транс, в который мы втроем впали, будет длиться вечно, однако я увидел, как вдруг стопы Берты судорожно сжались и девушка, сотрясаясь под ударами немыслимого удовольствия, повалилась всем своим молодым, страстным телом на паркетный пол. Вскоре и я почувствовал, как семя начинает пробивать себе дорогу от яичек к узенькому выходу на конце твердой головки. От удовольствия, накрывшего меня, я закрыл глаза и потерял контакт с сознаниями девушек. Стреляющее семя мое падало большими кусками на пол и на дубовую дверь графской опочивальни. Когда я пришел в себя, то первым же делом снова заглянул в замочную скважину двери.
— Я не знаю, Берта! Я поверить не могу. Да, это тот самый огурчик, который ты принесла с собой.
— Но это же был... Ты же сама видела, Еленушка. А если мы обе видели, значит это не может быть помутнением рассудка.
— Я думаю, все дело в перекисшем вине из погреба моего благоверного. Это самое ужасное вино, которое я когда-либо пробовала.
— А такое может быть от вина? - наивно спросила Берта, уставившись на темно-зеленый овощ, все еще покрытый ее ароматными соками.
— Видимо, может. Как еще это объяснить? - развела руками графиня, после чего, обтеревшись полотенцем и умастив тело водами, снова надела на себя сорочку. - Но это было... Это было удивительно, Берта.
— Это было правда прекрасно, любовь моя, - сказала Берта, подойдя к графине и страстно поцеловав свою возлюбленную подругу в ее красивый розовый ротик. - Спокойной ночи, дорогая. До завтра.
— До завтра, Берта, - сказала Елена Никитишна откусив и сплюнув на пол горькую попку огурца.
Света и Катя