положении. Теперь же производительность Джульетты упала с обрыва, и Эмили опасалась, что вскоре за ней последует и моя.
— Я выезжаю, Реней. Скоро буду у тебя. Не волнуйся о работе, мы что-нибудь придумаем.
Я что-то пробормотала, не помню, что именно, и отключилась. Я бесцельно бросила телефон на кровать. Я спала в свободной комнате на раскладушке, не желая приближаться к месту развратной неверности и жестокости Уильяма.
Теперь я побрела обратно в спальню, на место преступления. Мне все равно требовалось переодеться. Я с отвращением посмотрела на кровать. Простыни были в беспорядке. Мои простыни, это были мои простыни. Красивые золотые атласные простыни, которые он купил мне на мой последний день рождения. И это были простыни, которые он решил испачкать своим прелюбодейным преступлением.
Слезы хлынули снова, и я в ярости закричала.
— ЧЕРТОВА ПИЗДА! ПОШЕЛ ТЫ, УИЛЬЯМ! ПОШЕЛ ТЫ!
Я схватила одежду и при этом заметила, что там, на вершине высокого комода, лежит обручальное кольцо Уильяма, но оно было разрезано на две половинки и небрежно выброшено. Это было кольцо, которое я выбрала для него. Шесть лет назад мы выбирали кольца друг для друга, чтобы обменяться ими. Это было красивое кольцо из желтого и розового золота. Мне потребовались недели, чтобы разработать дизайн с ювелиром, и оно было идеальным. А теперь его холодно разрезали на две части и просто отбросили в сторону, как и мое сердце.
Я его потеряла.
Вещи были выброшены, разбиты, сломаны, раздавлены и разрушены. Все его вещи, которые я могла найти, я уничтожила. Его одежду я выбросила на улицу, а затем облила целой двухлитровой бутылкой метилового спирта из нашего магазина чистящих средств, после чего подожгла ее спичкой. Вся его одежда ярко горела, а я смеялся над пламенем.
Его драгоценная коллекция комиксов, его книги, его ужасного музыкального вкуса CD и DVD, которые он собирал годами, присоединились к пламени. Его антикварные часы, которые ему не шли, но которые он так любил, были брошены в стеклянные статуэтки, которые он унаследовал от своей бабушки и которыми так дорожил.
Я все еще была на взводе, когда приехала Эмили и осторожно, кротко посмотрела на полную резню и разрушения, которые вызвала я.
— Реней, пожалуйста, не делай этого. Давай пойдем куда-нибудь в тихое место, подальше отсюда, и поговорим.
Она неуверенно протянула ко мне руку, маня меня, умоляя. Возможно, в моих глазах было убийство, потому что в ее глазах был страх.
Наконец, мой разрушительный натиск закончился, я кивнула, и мы ушли.
***
Мы проговорили до конца дня. Она была прекрасным слушателем, сочувствующим и искренним. И она была мудрой, что ж, оглядываясь назад, я думаю, что так оно и есть. В то время я не думаю, что слышала многое из того, что она говорила, но чувство, которое передавали ее слова, было связано с любовью, состраданием и заботой. Она пыталась меня защитить. Они подвели Джульетту, и не собирались повторять эту ошибку со мной, по крайней мере, я думаю, что именно так она это сформулировала.
Связаться со своим бывшим мужем я не пыталась, но и от Уильяма ничего не было слышно. Я ничего не слышала от Белль. Не было вестей ни от кого из этой предательской семьи. Они сомкнули вокруг него ряды, и хорошо, что сомкнули, потому что, будь моя воля, я бы убила его ужасным образом и заявила, что мне все еще причитается компенсация.
На следующий день, после беспокойного ночного сна, я позвонила матери. Дом был зоной боевых действий или стихийного бедствия, и я жила среди обломков и мусора. Моя мать с трудом могла в это поверить. Уильям был для
Звуки измены