свое тело, возвращалась по нескольку раз в одни и те же места, теша себя напрасными надеждами, что таким путем возможно отменить свершившуюся измену. Когда процедуру очищения продолжать было бессмысленно, она вытерлась, обмотала влажное полотенце вокруг тела и вышла к своим мучителям: полноправному хозяину и молчаливому воплощению совести.
— Ась, я чайник поставил, - интонация мужа внезапно переменилась, - нарежь нам, пожалуйста, колбаски и сырка. Люблю тебя!
Валентин, в отличие от хозяина, прикрыл наготу удлиненными пляжными шортами, он задумчиво потеребил бородку и первым вошел в кухню, чтобы занять свою табуретку у холодильника. Хозяин уже сидел на своем прежнем месте. Не оглядываясь на мужчин, Ася расставила кружки, энергично выставила на стол чай и сахар и после этих приготовлений принялась нарезать закуски. Произнести хоть слово до тех пор, пока к ней не обратятся, было просто немыслимо, она клюнула на приманку и теперь не знала, чем обернется для нее дело. При всем при этом Ася будто находила утонченное удовольствие в жалости, которую испытывала к самой себе. Вдруг она почувствовала натяжение, намотанное над грудью полотенце ослабло и по воле хозяина упало на пол.
- Упс! – С притворной досадой произнес хозяин, - извините, я случайно. Ась, не поднимай, тебе так лучше.
Женщина метнула взгляд на мужа, слабая улыбка подарила ей надежду, а повышенное внимание со стороны чужого мужчины возвращало пламенное желание глубоко в груди. Наконец-то Валентин одарил ее улыбкой! Ася послушно оставила полотенце на полу возле раковины, переступила его и обнаженной присела на шаткую табуреточку между мужчин, она разлила кипяток и принялась помешивать дымящий чай. Чувство голода требовало немедленного насыщения; в отличие от голода плотского, оно было непримиримым и острым. Ася откусила бутерброд, подула на парящий кипяток и опустила глаза.
— Ой, хорош чаек, - не утихал хозяин, - Ась, ты хоть помнишь, что мы с тобой вытворяли ночью?
Она энергично завертела головой, но ее ответ был лишь на половину правдивым – до умопомрачительного в прямом смысле слова оргазма на этом самом столе она хранила в памяти каждую мелочь. Теперь, когда ее сексуальная жажда была утолена, стало проще воспринимать происходящее, голова оставалась ясной и нестерпимый зуд больше не изводил ее нутро, осталось дождаться, когда хозяин оставит ее с мужем в покое и уйдет.
— Ой, это анекдот! – Заливался мужчина. - Мы, когда тебя на кровать перенесли, Валька на тебя первым залез, хотел тебе в задницу присунуть и ничего не получилось, пришлось ему после меня в твоей пи3де поорудовать! Да, а ты как безумная, сама ухватила меня за петуха и в рот, так с ним и вырубилась. Валь, скажи, так все было?!
— Не так! – С вызовом возразил до того момента молчаливый рогоносец. - Не так! Ты сам ее за голову тянул, Ася без чувств лежала, а ты сувал ей в открытый рот!
Брови хозяина удивленно приподнялись, он пережевал колбасу, запил чаем и наклонился над столом.
— Хочешь сказать, в трезвом уме и твердой памяти Асечка мне бы не отсосала? – Тогда он перевел взгляд на сконфуженную женщину и подкупающе улыбнулся. – Тебе же понравилось со мной?
Снова Ася, прежде чем дать ответ, боязливо взглянула на мужа. Валентин нахмурился, скрестил на груди руки и медленно опустил голову, предоставляя Асе самой сделать этот непростой выбор. Обезоруживающая прямота чужого мужчины лишала их главного козыря – необходимости защищаться. Он так ловко обходил острые углы, его интонация была так ненавязчива, что все произошедшее казалось результатом их собственной невоздержанности.
— Лично я ни о чем не жалею, - заключил мужчина, заметно
Запретные Терни любви