закрыли за собою дверь. Олежка остался наедине со своей хозяйкой.
- Как было сказано, нарочно это или невзначай, пусть же так и сбудется! Будет моя "невеста"! - еле слышно прошептала Лиза, так же тихо сказав перед этим какие-то непонятные слова, что-то вроде какого-то заклинания или заговора.
А Олежка всё так же стоял около края дивана и бессмысленно смотрел в одну точку невидящими глазами. Казалось, ничто из происходящего не доходило до его осознания. Лиза крепче сжала ему ухо, потянула.
- Ну, ложись моя голубушка. Сюда, к стеночке, - взяв его за руку, девушка потянула Олежку, заставила разуться и взобраться на диван, где он сразу рухнул и растянулся.
Лиза с наслаждением осмотрела несколько сбившийся вверх аппетитными складками подол, обтянутые чулками бёдра, несколько приоткрытую, чуть-чуть ниже подола, голую часть ляжки. Проведя по ней пальчиком, она запустила ладошку под подол.
- На животик... Повернись, ляг на животик, - одним дыханием произнесла она.
Скорее подсознанием поняв эти слова - мозг у него уже не мог ничего совершенно обработать - Олежка повернулся. Расслабился киселём, несколько раскинув ноги. И тотчас же Лизина рука скользнула под подол. Девушка провела ладонью по его ягодицам.
- Приподнимись... Чуть-чуть, - страстно дохнула она ему прямо в ухо. И, не задирая подола, лишь стянула ему трусики с попы, до верха чулок. Сверху донизу провела пальчиком по краям ягодиц, по самой середине попы, вдоль разреза между половинками, и затем снизу вверх, и так несколько раз. Вкруговую погладила ладонью по попе. Взяв за ягодицу, принялась её мять и тискать, сжимая всё сильней и сильней. Олежка прикусил губу чтобы не вскрикнуть. А Лиза, даже не думая какие мучения ему доставляет каждое прикосновение к распухшим рубцам, взрываясь бешеной страстью продолжала хватать его за ягодицы, трясти и покачивать их. Второй рукой она обняла Олежку за шею, стиснула так, что казалось, вот-вот свернёт. Целовала взасос, весьма ощутимо кусая. И наконец, изо всех сил вцепившись пальцами в его попу, прижала к себе, стискивая, только что не ломая шею. Горячими губами, слюнявя ему волосы, кожу на затылке, плечах, шее, лице, она хватала, всасывала, блуждала повсюду, что было рядом, до чего можно было сразу достать.
- Сладенький... Милашечка... Сыночек ты мой... Сыночка... Мой... Мой... - словно обезумевшая, даже не шептала, а выдыхала всей грудью в порывах страсти распалённая девушка. И прижимала Олежку к себе так, что у него хрустели рёбра, трещал позвоночник. И не переставая, щупала, мячкала, обжимала пальцами ему попу.
Несколько сбросив накал, Лиза отпустила его.
- Подтяни, одень трусы. Оправь подол, - шуршащим шёпотом, часто и горячо дыша, велела она. И как только Олежка исполнил, она вновь запустила руку к нему снизу, принялась гладить по внутренним поверхностям бёдер, пощипывать и потискивать самый низ попы, особенно в тех местах, где ляжки переходили в ягодицы.
- Ложись на спину. Снимай трусы. Полностью. Задери и сделай пошире ножки. Хотя... Не спеши, я скажу когда начинать, - глубоко и шумно дыша, Лиза встала и принялась пристёгивать и смазывать гелем довольно массивный средней длины - сантиметров двадцать пять или чуть больше - страпон с расширенной головкой, резко утолщающийся к "корню". Из-за такого соотношения толщины и длины он казался особенно массивным. В другой раз Олежка может и обеспокоился бы от вида таких размеров, даже б испугался, но сейчас, безразлично и безучастно глядя на происходящее рядом, он словно не понимал его смысла. Или как будто это не имело к нему отношения. Даже удивительно, как он только мог осмысливать указания госпожи и понимать, что они относятся к нему.
Воспитанный сёстрами