– Мисс Карни, не могли бы мы с вами встретиться индивидуально, без посторонних.
Это прямо ошеломило всю ее команду.
– Я... э-э... я не могу этого сделать; это неэтично – разговаривать с вами наедине, когда вас представляет адвокат.
– Вообще-то, мисс Карни, – улыбнулся Ральф, – поскольку и мистер Уортингтон, и я полностью согласны, этической проблемы нет, и мы оба подпишем заявление об этом.
После минуты неловких переговоров туда-сюда я усмехнулся, сказав:
– Пожалуйста, позвоните своему секретарю, продиктуйте ей или ему это заявление и попросите его или ее принести его сюда на подпись мне и Ральфу.
Сюзанна позвонила своему секретарю, продиктовала то, что хотела, и пока мы ждали документ, я вовлек Сюзанну в самый приятный неюридический разговор, на который только был способен, постоянно улыбаясь ей. Менее чем через пять минут ее секретарь – мужчина – вошел с документом (я был рад, что сказал «она или он»). После беглого просмотра мы с Ральфом подписали его, секретарь и один из помощников прокурора засвидетельствовали наши подписи, и секретарь ушла, чтобы сделать копии для нас. После этого все вышли из комнаты, кроме меня и Сюзанны.
Как только дверь закрылась, я начал:
– Сюзанна, поскольку вы здесь относительно недавно, я хочу рассказать вам некоторые вещи, которые вы, возможно, не знаете. Детектив Уотсон коррумпирован, а ваш босс, окружной прокурор, некомпетентен. Если вы продолжите это дело, и полиция, и ваш офис будут совершенно опозорены – опозорены настолько, что оправиться от этого будет трудно. Другие, кто работает с вами, не преследуют ваших интересов.
– У вас есть что-то конкретное, что вы хотите мне сказать? – надулась она.
– Нет, я оставлю это для суда, если вы решите продолжать. Просто предупреждаю, что все не так, как кажется, и вам следует более тщательно изучить находку пистолета и мое алиби. Я не хочу, чтобы за это досталось лично вам. Если вы не проведете дальнейшее расследование, я предлагаю вам попросить окружного прокурора переназначить дело.
– Почему вас это волнует? – снова надулась она.
– Потому что вы мне нравитесь, и я ищу новых отношений, раз уж моя жена-изменщица ушла из жизни; и хотел бы узнать вас получше, – с улыбкой ответил я.
Очевидно, Сюзанна была ошеломлена, потому что целых две минуты просто смотрела на меня, разинув рот. Наконец, она обрела способность говорить и спросила:
– Вы серьезно или это какой-то трюк?
– Я скажу, насколько я серьезен. Я знаю, что ваш любимый исполнитель – Бон Джови, и я на своем iPhone куплю нам с вами два билета в первый ряд на его шоу в Нью-Йорке у моего знакомого на его следующий концерт ровно через 123 дня, и приглашаю вас пойти со мной, – улыбнулся я, доставая свой iPhone.
После еще одной долгой паузы она сказала:
– Ты спятил. Просто скажи мне, принимаешь ты или нет мою сделку о признании вины, которая после сегодняшнего дня теряет силу.
– Мисс Карни – мне жаль, если я вас расстроил. Возможно, после признания меня невиновным вы передумаете, а я буду к вам добр, насколько смогу. Однако, отвечая на ваш вопрос, я отклоняю ваше предложение и все возможные будущие сделки о признании вины, потому что я невиновен.
В этот момент, пока она все еще была в полушоковом состоянии, я быстро взял ее руку, поцеловал ее и вышел из комнаты.
Когда мы выходили из здания, проходя мимо Уотсона, я показал ему средний палец. Ральф захихикал.
– Как все прошло? – спросил он.
– Она отклонила мое предложение о свидании на концерте Бон Джови в Нью-Йорке, но я ее заинтересовал.
Рабыня страсти (часть III)