управлять Ниной — Нина едва ли захочет, чтобы Катя узнала, что лучшая подруга соблазнила её ради денег и засняла это на видео, она готова будет на всё, чтобы избежать этого. Через Нину я могу управлять Катей — Катя теперь, преодолев порог подозрительности, доверяет подруге куда сильней прежнего, она пойдёт на самые разные сексуальные эксперименты, если Нина предложит. Обе они в руках у меня. Одна из них будет с каждым мгновением всё сильнее входить во вкус предательства и манипуляций, а другая — запутываться в сладенькой паутине. Я оборву её нити, когда захочу, чтобы насладиться обидой и ужасом в глазах обманутой жертвы. Или — оставлю как есть. Я могу делать что угодно с этим театром. Я победитель...
Должен сознаться, для победителя голос мой был слишком уж слабым к концу всей этой тирады. Я беспомощно смолк, весь дрожа и не решаясь взглянуть на Елену Станиславовну, та же, похоже, тихо что-то мурлыкала, шелестя листиками бумаги.
Оцепенение в брюках моих медленно стало спадать. Впрочем, при этом по паху моему чередою прошли тягучие сладкие волны, отчего я чуть было не застонал. Открыв глаза, всё же осмелился кинуть взгляд на свою взрослую слушательницу.
Елена Станиславовна улыбалась.
Улыбка её была странной, тоскливо-мечтательной, она уже не сидела на краешке моего лежбища, а стояла напротив меня, держа в руке почему-то украшавший прежде хрустальную вазу белый тюльпан. Пальцы её касались рассеянно лепестков, то щекоча их, то перебирая.
— Диковинная фантазия, Саш. Необычная с этической точки зрения.
Улыбка на губах Елены почему-то стала чуть ярче, на щеках проступил румянец и ямочки. Одновременно с этим — глаза её будто бы опасно блеснули.
— Скажи, — кончики пальцев её игриво ущипнули цветок у самого основания лепестков, — а о чём ты сейчас размышляешь? Если, — она поласкала пальчиками основание, — честно.
— О, — я был в ужасе. Я знал, отлично знал, что сейчас скажу, но не в силах был никак себя остановить, — ваших пальцах. Они... б-божественны, Ел-лена Станиславовна...
Жалкая лесть в надежде, что доктор на середине моего отчёта вдруг сменит тему? Эх, если бы.
— Вот как?.. — Улыбка её была неумолима, кончики пальцев же её двигались всё быстрее.
— Д-да. — Я снова сглотнул слюну, слюну, которой опять не было. — Мне бы... х-хотелось... чтобы они... п-приласкали сейчас мой член. Ппростите, Елена Станиславовна...
— Вот как, — повторила она. Уже скорее утвердительным, чем вопросительным, странно умиротворённым тоном.
Она перестала ласкать игриво цветок, обе руки её — вместе со злосчастным растением — оказались сложены на уровне пояса. Она стояла прямо напротив кушетки, поза её отдавала одновременно смирением и сексуальностью, улыбка же её — и одновременно лёгкая краска на щёчках — заставляли снова и снова взрываться мой пах вожделением.
— Стало быть, у тебя неприличные грёзы не только о Нине и Катеньке, не только о девочках из твоего класса, не только о единокровной твоей сестре. Ты фантазируешь, — она облизнулась, я весь задрожал, отчаянно надеясь, что она не заставит меня рассказывать, какие мысли у меня вызывает её язык, её губы, — также и обо мне.
Она сделала пару шагов к кушетке, склонившись надо мною, взгляд её серо-голубых глаз встретился прямо с моим.
— Да, Саш?..
Я не мог отрицать. Более того, меня охватило чувство, что приборы тут почти не у дел.
— Да, — в горле моём стало сухо, — д-доктор...
Глаза её, кажется, заполнили всё моё поле зрения. Мне, кажется, грозил пламенный взрыв от переполняющего меня изнутри жара.
— Чем ты обычно занимаешься в такие моменты, Саша?..
Странности SEXa в СССР. Советская сексуальная Колыма.