Пальцы Елены Станиславовны поддели тончайшую ткань, оттянули краешек трусиков, после чего ладонь женщины, взирающей на меня с аристократически-томным видом барышни Серебряного Столетия, нырнула едва ли не целиком под бельё.
Я застонал еле слышно — осознав, что вижу Елену Станиславовну, вижу ту самую «Леночку», давнюю мамину подругу, открыто и бессовестно самоудовлетворяющейся. Контраст же её поведения и её чуть ли не благороднейше-благочинного облика, выраженья лица, заставил меня застонать ещё громче, задёргав рукой с бешеной скоростью.
Она тихо застонала сама, раскинув шире прежнего безумно вызывающие бёдра, скользя стремительно вверх и вниз рукою под трусиками. Зажмурилась, пальчики её завибрировали как сумасшедшие, открыла глаза и кинула на меня преисполненный чуть ли не влюблённости взор.
— Да, Саш?..
Я кинул почти против воли ещё один взгляд на таймер.
Пять. Четыре. Три.
— Ох. — Сердце моё ухнуло непроизвольно куда-то в пятки. Мгновением позже я глянул на эротическое видение в кресле передо мной — и понял, что мне всё равно. — Да.
Я отвёл в сторону палец, занесённый было над виртуальной кнопкой отмены.
«Ваше сообщение отправлено».
Сердце моё заколотилось теперь как безумное, шум в ушах был громче гула приборов. Стоило ли совершать это? Что теперь сделает Оля? На миг я представил себе, что было бы, нажми я импульсивно на кнопку, и мне стало страшно, в глазах потемнело, я понял, что тогда бы ещё горячее называл себя сейчас идиотом, кляня себя за бесценный упущенный шанс неизвестно на что.
Шум в ушах всё же был мгновенье спустя заглушен слабым прерывистым звуком, звуком, в котором я различил смех Елены Станиславовны.
— Ты проиграл, Сашенька. — Она вновь закинула ногу на ногу, естественно, выудив руку из трусиков, но благодаря приведённому в некий разлад одеянию своему продолжая выглядеть до крайности провокационно и искушающе. И вытянулась вперёд, пытаясь перехватить мой взгляд. — Но это ещё не конец. В игре вполне может быть ещё несколько раундов... если только ты, Саша, согласен на её продолжение. Согласен ли ты?
Ножка её, обутая в изящную белую туфельку, совершила странное завораживающе-намекающее движение в воздухе. И я, едва успев осознать, что творю, выдохнул:
— Да, Елена Станиславовна.
Елена — нет, Леночка? — в своём нынешнем бесстыдно-аристократичном виде, после смены одежды и поведения, она словно сбросила лет десять-двадцать? — хихикнула тихо.
— Нажми на планшете кнопку «Следующее письмо в очереди». Нажми и покажи мне. Эта кнопка — если ты её нажмёшь и не отменишь отправку — через минуту пошлёт Кате Ястребовой и Нине Шанелевой файл с твоими фантазиями про них обеих.
Я моргнул.
— Удивлён? — верно поняла мою реакцию томная обольстительница в кресле напротив. — Всё правильно, я заранее запрограммировала на планшете серию испытаний. На случай, конечно, — она подпёрла голову рукой, выглядя в этой позе и в нынешнем своём одеянии не то шаловливым ангелом, не то невестой, обкурившейся конопли и решившей подшутить над гостями, явившись на собственную свадьбу в одной фате, — если ты согласишься.
Я смежил веки. В воображении моём вновь возникла рука Елены-Леночки в трусиках, лицо моё исказилось, — и я одним-единственным непроизвольным касанием нажал виртуальную кнопку.
Лена снова тихо хихикнула. Я думал, она расстегнёт теперь своё одеяние, обнажив себя едва ли не целиком, но вместо этого она глянула мне в лицо умилённо-кукольными глазами.
— Скажи, Саш, — она облизнула губы, — тебе нравится, что Оля получила это? Что ты сейчас перед ней... прямо весь на ладони? Что она... слушает сейчас твои грёзы о ней с замирающим сердцем... слушает и краснеет?..
Эпидемиус. Часть 5: Кому при в Апокалипсис жить хорошо