признал, что повёл себя неосмотрительно. Если бы Карен не дождалась его прихода, и обмочилась, то этим сделала бы хуже не только себе, но и ему. Не слишком приятно трахать девчонку, от которой воняет ссаниной. В интернете Эрик ещё не такое видел, но сам от фетишей с мочой был очень далёк.
— Урок усвоен, или хочешь повторить? – поинтересовался Фишер, после того как справившая нужду пленница надела штаны.
— Да усвоен, усвоен! – заверила Карен своего тюремщика.
— Вот и хорошо. – Эрик кивнул в сторону бочки с водой. – Поешь и подмойся. Я скоро вернусь.
“Урод озабоченный! Когда же у тебя сарделька отсохнет?!” – раздражённо подумала Карен, благоразумно не став озвучивать вслух свои мысли.
У прикованной к кровати девушки было достаточно времени, чтобы хорошенько проанализировать события последних двух дней, и понять, что она всё делает неправильно. Не стоило злить тюремщика при каждой удобной возможности. Уж больно он обидчивый. Если она и дальше будет плеваться, кусаться и обзывать его, этот псих её просто придушит, жёстко отымеет не успевший остыть труп, а потом закопает где-нибудь в лесу. Чтобы выжить, ей необходимо добиться хотя бы минимальных послаблений, но для этого придётся какое-то время побыть покорной подстилкой. Если каждый раз тюремщик будет накачивать её какой-то химией или приковывать к кровати, она никогда отсюда не выберется. Ей необходимо задобрить этого психа.
— Как тебя зовут? – поинтересовалась Карен.
— Тебе-то какое дело?
— Просто любопытно. Раз ты спрашивал, про моего дядю, значит, как зовут меня, ты знаешь. И что в полицию я не обращусь, ты тоже понимаешь.
Эрик утвердительно кивнул.
— Я тоже девочка понятливая, и правильные выводы делать умею. Я у тебя явно не первая, и, скорее всего, не последняя. И знаешь что?
— Что?
— Мне плевать. Чужие проблемы меня не касаются. Своих хватает. Поэтому я не буду спрашивать, скольких девчонок ты здесь держал, и где потом закопал.
Эрик нахмурился. Его не особо волновало, что пленница о нём думает. Но с другой стороны, не слишком приятно, что Карен с ходу записала его в маньяки. Оттого и подозрительно, что девчонка вообще затеяла этот разговор.
— Я думаю, нам стоит хотя бы попробовать договориться, - подошла Карен к главному.
— С хрена мне с тобой о чём-то договариваться? – задал Эрик вполне резонный вопрос.
Пленнице понадобилось какое-то время, чтобы найти на него ответ.
— Чтобы лучше понимать, что можно, чего нельзя, и что ты от меня хочешь.
Фишер ухмыльнулся.
— А ты ещё не поняла, чего я от тебя хочу?
— В общих чертах, поняла. Но подробности лишними не будут.
— Какие ещё подробности?
— О твоих предпочтениях. Чего ты хочешь больше всего? Распечатать мою задницу после того, как я начисто вылижу твою? Или наоборот, чтобы я как следует тебя отстрапонила? А может что-то более экзотичное?
Карен старалась, чтобы её голос звучал буднично, но про себя молилась, чтобы Эрик не выбрал первый вариант. А что такое “страпон” такая деревенщина могла и не знать. Тюремщик после слов пленницы подозрительно прищурился, и девушка слегка заволновалась.
— Мне многого не надо. Тот бульон, который ты мне приносишь, сам по себе очень даже вкусный. Но помимо него хотелось бы чего-то ещё. Ну и прогулка раз в день, хотя бы на пару минут, - начала озвучивать Карен свои требования.
— Зачем тебе это?
— Просто хочу воздухом свежим подышать.
На самом деле, ничего из этого Карен было не нужно. Это был торг ради торга, и попытка заговорить зубы тюремщику. Эрик ничего не ответил – лишь принял информацию к сведению, и молча ушёл. Помня, что тюремщик обещал скоро
Маша