Лекси и Остин лежали вместе обнаженные, на его крошечной односпальной кровати. Места было мало, и они лежали, плотно обнимаясь. Это стало для них новой традицией, с тех пор как они обнимались после анального секса с Молли в душе. Они не делали ничего грязного (ну, во всяком случае, не всегда), просто наслаждались ощущением такой близости, такой интимности. Остин пытался сделать то же самое с мамой, но ей это было совершенно неинтересно.
В дверь постучали, и вошла Молли. Она тоже была полностью обнажена. Огромные белые брызги дорожками орошали её пышную грудь. Ее лицо раскраснелось, и она ухмылялась.
— Маме не нравится, когда я остаюсь с ними, — сказала Молли. — Здесь есть место еще для одной?
— На этой крошечной кровати? — спросила Лекси.
— И забрызганной папиными брызгами? — спросил Остин.
— Лекси нравятся его брызги — сказала Молли. — К тому же моя кровать достаточно большая для всех нас троих.
Все трое, брат и сестры, отправились в комнату Молли и забрались на ее кровать. Остин с одной стороны, Молли с другой, Лекси посередине. Высокая брюнетка по очереди провела руками по рельефной груди Остина, затем перешла к массивным грудям Молли.
— Мы отправимся в ад? — спросила Молли ни с того ни с сего.
— Подожди, что? — спросил Остин. Он перевернулся на бок, чтобы правильно ответить младшей сестре.
— Из-за того, что мы делаем. Ебёмся друг с другом. Это неправильно, да? — спросила Молли.
— Но тебе ведь весело? — спросила Лекси.
— Да, бля, — сказала Молли.
— Кто-нибудь пострадал? Что-нибудь идет не так из-за того, что мы делаем? — спросила Лекси. Она начала с любовью гладить волосы сестры.
— Ну... Остин потерял работу, — сказала Молли.
— Я постоянно говорю тебе, что это моя собственная заслуга, — сказал Остин, — поверь мне. Лекси хочет сказать, есть ли какие-нибудь прямые плохие последствия того, что мы все занимаемся сексом?
— Нет, — сказала Молли. — Я так не думаю.
— Тогда это не плохо, — сказала Лекси.
— Но в Библии сказано, что мы не должны этого делать, — сказала Молли. — Инцест, я имею в виду.
— Я уверен, что в Библии сказано, что мы не должны заниматься сексом, и точка, — сказал Остин.
— Или ходить в туалет, — сказала Лекси.
— Серьезно, ребята, — сказала Молли.
Она села. Брат и сестра уставились на ее фактурную грудь, все еще покрытую запекшейся спермой. — Я серьезно. Даже с согласия и без последствий, то, что мы все делаем, неправильно, верно? Это как моральное извращение. Что будет, если нас действительно накажут за это. Например, мне придется объяснять Всевышнему, почему я занималась сексом со своим папой? С братом и сестрой?
— Ты доставляешь удовольствие другим людям, — сказал Остин, — не думаю, что Бог будет гневаться на тебя за это.
— Но это все равно неправильно, Остин, — сказала Молли, — если бы завтра сюда пришла полиция, я имею в виду... Может быть, это не противозаконно? Но это определенно грех. Верно?
— Нет, — сказала Лекси. — Может быть. Я не знаю. Я не думаю, что кто-то знает. В том-то и дело. Мы стараемся быть лучшими, а кем еще мы можем быть? Мы делаем то, что любим; то, чем мы увлечены. Это делает других людей счастливыми. Это странное, извращенное счастье, но все же. Я имею в виду, есть же фильмы с миллиардными доходами об убийстве людей. Неужели это не настолько хуже, чем секс?
Порка на двоих