в парикмахерской, блондинка лет тридцати, переспросила:
- Коротко? Насколько коротко?
- Ну, подровнять, — неуверенно сказал я. — А вообще… сделайте, как сами считаете нужным.
Она оценивающе посмотрела на меня и заявила:
- Знаете, я считаю нужным постричь вас очень коротко. Проще говоря, остригу совсем, мне кажется, вам пойдет. Скоро лето, будет и красиво, и не жарко!
Не знаю, почему я согласился, видимо думал, что Вера это оценит.
- Вот! — сказала блондинка через 10 минут, стряхивая мои каштановые волосы вниз и поднося мне зеркало. — По-моему, так!
Из зеркала на меня смотрел человек, которого я никогда не видел. С круглой наголо остриженной головой, торчащими ушами. Кожа как-то беззащитно просвечивала через двухмиллиметровые остатки волос. Оголенную голову приятно обдувал ветерок, это были очень неожиданные ощущения.
- Нравится? — спросила она. — Обязательно заходите еще!
Вера с усмешкой встретила меня в холле.
- О, решил сразу налысо? — сказала она. — Прикольно! Тебе, конечно, не идет быть лысым, смешно выглядишь.
- Зачем тогда было это делать? — мрачно ответил я.
- Потому что я так захотела! Зато теперь я вижу, что ты готов меняться.
- Я совсем глупо выгляжу? — спросил я, проводя рукой по остаткам волос.
- Совсем, — засмеялась Вера. — Но не переживай, волосы отрастут быстро.
- Теперь мы…
- Посмотрим, — прервала Вера. — Это только начало, требований будет еще много.
В понедельник, как я и ожидал, было много шуток от коллег по поводу моей новой прически. Я тоже старался отшучиваться, и через пару дней всё стихло. За неделю я привык к своему лысому образу, Вера держалась отстраненно, и я всё больше чувствовал, что меня разыграли.
К тому же одна симпатичная коллега, Аня, которой я видимо немного нравился, но я как-то не думал с ней замутить, сказала, что зря я остригся и мне это совершенно не идет, и что она будет скучать по моему прежнему образу. А Вера уже при всех стала с усмешкой называть меня лысиком.
Впрочем, в конце апреля…
Почему-то еще одной из причуд Веры было то, что она оставалась голой, а от меня требовала оставаться максимально одетым. Не знаю, почему, но это выполнить мне было несложно. И да, единственная поза, которую она признавала — это на спине. Она хотела видеть меня. Ну и я, конечно же, хотел видеть ее.
- Да, — оценивала она в первый же день. — Длина не впечатляет. Сантиметров 15, не больше… И вот это небольшое искривление, оно совсем меня не радует.
А еще варикоцеле… Ты это чувствуешь?
- Ну, немного иногда болит, — признал я. — Но это не страшно.
Вера на цыпочках подошла к окну и села на подоконник, свесив босые ноги вниз.
- Нет, — заявила она. — Вот это мы будем исправлять. Тем более это не так уж сложно.
- Но это же операция, — возразил я.
- Это еще одно требование! — пояснила она. — Иначе бай-бай, лысик…
- Ты с ума сошла, — вздохнул я.
- На самом деле ты зря переживаешь, — она закинула одну ногу на другую. — У меня есть знакомый доктор, я запишу тебя, всё сделают в лучшем виде.
Заодно и проконтролирую через нее, что ты меня не кинул.
- Через НЕЁ?
- Ну да, — она прошлепала к столу, взяла телефон и написала пару сообщений. — Ну вот, я с ней договорилась, а понедельник уже считай что сделала тебе выходным.
Пойдешь на обследование!
- О, Андрей! — воскликнула Ксения. — А я думала, мы больше и не увидимся! Надо же, у вас новая прическа. Вас и не узнать без волос.
Белый свет его памяти