Я ненадолго остановился, чтобы нежно поцеловать тыльную сторону ее руки.
— Я знаю, что тебе должно быть немного неприятно видеть, как некоторые женщины ведут себя рядом со мной. И я не буду принижать тебя и говорить, что мне не делают предложений каждый день, потому что это так. Но, возможно, тебе будет полезно знать, о чем я думаю каждый день.
— Я бы очень хотела знать, Дэвид.
— Каждый день я просыпаюсь и смотрю, чтобы убедиться, что ты все еще рядом со мной. И когда я вижу твое лицо в первый раз каждый день, я произношу молитву, благодаря Бога за то, что он привел тебя в мою жизнь, и прошу его направлять меня, чтобы каждый день твоей жизни, был лучше предыдущего. А затем я выхожу в реальный мир, следуя своему самому важному и единственному железному правилу: быть полностью преданным тебе. Каждое мое действие, каждое мое решение должно соответствовать одному простому критерию. Сможет ли Сьюзен гордиться мной?.
— Я не святой, Сьюз. И я, определенно, не монах. Я ценю красивых женщин так же, как и любой другой озабоченный ублюдок. Но я знаю одно: ни одна женщина, никогда не возбуждала меня так, как ты. Каждая моя сознательная мысль, которая не отвлекается на мирские задачи повседневной жизни, посвящена тебе, твоему телу и моей потребности обладать тобой. Только усилием воли, я могу оторваться от тебя каждое утро, а еще одним усилием воли, я могу не восторгаться тобой, когда прихожу домой. Я никогда не смогу насытиться тобой, Сьюз, и я не хочу и не буду нуждаться ни в ком другом.
— Как говорил мой отец: "Я думаю, для тебя это само собой разумеется, но никогда не помешает убедиться". Сьюз, я могу дать тебе это обещание на могилах моих родителей: Я никогда не изменю тебе и не сделаю ничего, что могло бы смутить тебя или заставить тебя стыдиться меня. Никогда. И когда-нибудь, когда ты подаришь мне детей, я обещаю относиться к ним с той же любовью, преданностью и уважением, что и к тебе. Это единственный способ, который я знаю, как жить, Сьюз.
— Это само собой разумеется, Дэвид.
Ее глаза теперь горели. Я наблюдал за ними, на протяжении всей своей небольшой речи. Ее искрящиеся голубые глаза, менялись от обеспокоенных, тронутых, любящих до раскаленных - верный признак того, что мне вот-вот повезет. Такого огня в ее глазах, я никогда не видел, но он мне понравился.
Этот взгляд не отходил от нее, пока она двигалась вокруг стола и преодолевала расстояние между нами. Примерно на полпути, она оставила юбку и трусики на земле. Когда она прыгнула ко мне на колени и прижалась своим телом к моему, она застала меня врасплох и чуть не повалила нас на пол. Я слышал, как она умоляла. В ее голосе звучала настоятельная просьба, которую она произносила между поцелуями, от которых замирало сердце.
— Дай мне своего ребенка, Дэвид. Люби меня и сделай нашего ребенка. Трахни меня и возьми то, что принадлежит тебе. Размножь меня, Дэвид. Используй меня. Пожалуйста. Пожалуйста, Дэвид. Дай мне то, что мне нужно.
Я не уверен, был ли это тот самый первый раз, или наш первый ребенок был зачат во время одной из других дюжин раз, когда мы спаривались в те выходные. Но эти 48 часов, были наполнены любовью и целью, а также самым горячим сексом, который я когда-либо испытывал.
***
Дэвид. Прошлое.
Мэгги была той, кто позвонил мне. Она была на первом году практики, в Чикаго.
Ирония судьбы или моя фотосессия