Они сели на потёртый диван, и Виктор Николаевич стал целовать её огромные розовые соски, безуспешно пытаясь обхватить ладонью её грудь. Катя застонала и откинулась на спинку дивана., широко раскинув полненькие ножки. Он быстро разделся и встал на колени перед ней с торчащим, как кол членом с фиолетовой головкой. Её щелочка была по детски узенькой и маленькой, с кудрявыми светлыми волосами. Он провёл по ней рукой, и она сжала ноги. Писька у неё оказалась скользкой!
— - Я боюсь, что тебе будет больно...- Нерешительно сказал Виктор Николаевич, видя как Катя затаив дыхание, смотрит немигающим взглядом на его двадцатидвухсантиметровый( да- да!) член...» «... А всех, как журналистов, так и вообще литераторов, благодаря искренно за все их прежние отзывы о моей книге, которые, несмотря на некоторую неумеренность и увлечения, свойственные человеку, принесли, однако ж, пользу большую как голове, так и душе моей, прошу не оставить и на этот раз меня своими замечаниями. Уверяю искренно, что все, что ни будет ими сказано на вразумленье или поученье мое, будет принято мною с благодарностью...»
«Чёрт, мать никак не угомонится, ходит туда- сюда!»- подумала с раздражением Наташа. Она, сама, не замечая того, давно положила ногу на ногу и стискивала их. Если бы не мать, она давно бы потёрла клитор и кончила. Голова гудела от возбуждения, внизу было сыро, и очень хотелось узнать, как Катя будет трахаться с физруком.
«...член. Он взял её пухленькие в мурашках и родинках ножки и поставил пятками на диван. Катя сама развела колени в стороны, и Виктор Николаевич стал осторожно водить головкой члена по её розовой писечке, маленькой и узенькой, но уже скользкой, как у женщины. «Только бы не кончить!»—Подумал он. Его возбуждение ни шло не в какое сравнение с тем, когда он в прошлой школе трахал математичку. У той была тоже огромная грудь, и ляжки, и горячая дырка, и стонала она на всю школу, но теперь...»
Катя осторожно просунула руку под футболку и стал теребить соски. Конечно, грудь у неё не как у героини рассказа, но тем не менее, не маленькая. Когда же мать уйдёт, и она сможет подрочить! Как же хочется ебаться, ёлки- палки!
Надо отвлечься и почитать Гоголя! Наташа попробовала снова читать «Мёртвые души», но перед глазами маячила картина раздвинутых ног девочки и члена, трущегося об щелочку. К чёрту Гоголя! Наташа опять тихо открыла ящик стола.
«...всю школу, но теперь... Он никак не мог решится всунуть в неё хотя бы головку члена, хотя скользкая щелочка Кати обнадёживала. Виктор Николаевич понимал, что как только член хотя бы немного войдёт в школьницу, он тут же кончит.
— -Не бойтесь, мне не будет больно. - тихо произнесла Катя, по-своему истолковав его нерешительность. Она осторожно взяла его член правой рукой и раздвинула им крошечные губки.
«Это же уголовщина»-Подумал он и медленно всунул половинку члена в Катю. Она тихо застонала и стиснула руками свои груди. Такого удовольствия Виктор Николаевич ещё никуда не испытывал. Писька ёе была тесная и горячая, даже слишком тесная и горячая. Он сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее стал загонять в восьмиклассницу Катю Громову свои сантиметры, и вот уже весь член скрылся в скользкой письке школьницы. Виктор Николаевич сжал руками её пухленькие ягодицы и начал притягивать Катя к себе с каждым толчком члена. Катя прерывисто стонала, закрыв глаза, и тут он почувствовал, что головка упирается во
Не поймают