тут же обзавестись круглым животиком и распирающим груди молоком.
Времени ушло, видимо, много. Я и не заметила, как добралась до конца подборки. Забыла про усталость, забыла, что смертельно хотелось спать. Забыла, что бросила жениха в нашей спальне. Я снова была сильно возбуждена, я хотела секса, но не просто трахаться с Аленом, хотелось чего-нибудь нового и очень необычного. Наподобие того, что я наблюдала в молочном цехе.
От этих мыслей меня отвлек шум, который уже несколько минут нарастал, а теперь добрался до уровня, когда уже его нельзя было игнорировать. Я огляделась, прислушиваясь. Ступая снова по балкам, я пробралась в противоположный от спальни Алена конец чердака. Шум – голоса и стоны, шел из комнаты подо моими ногами. Мое любопытство – мое наказание. Я стала искать возможность подсмотреть.
Между досками были крупные щели, но снизу в комнате располагался подвесной потолок. Так что сверху увидеть нельзя было ничего. По счастью рядом с боковой стеной дома изнутри от самого чердака располагалась боковая лестница, такая же, как и с другого конца, которой я и Ален пользовались для сообщения нижнего этажа с верхним.
Я стала спускаться по ступенькам босыми ногами, чтобы не скрипеть. Мне повезло, стена в своей верхней части была в стадии ремонта, вся отделка и изоляция были содраны. Я выбрала самую крупную щель и прильнула к ней.
В спальне – зеркальной копии Аленовской я увидела двух обнаженных женщин. одна из них – мамаша Дайана, а другая – беременная жена предпоследнего ее сына. Это была Люси. И так же, как со мной в садике, сейчас ей снова выдавливали избыточное молоко из груди. Я, под впечатлением только что просмотренных материалом, была прикована взглядом к картинке, на которой две женщины из разных поколений занимались актом, все ближе и ближе напоминающем секс.
Люси сидела на углу кровати, разведя ноги, совершенно не стесняясь своей открытой промежности, а может и намеренно держа ее доступной взгляду. Ее живот, круглеющий день ото дня, груди (такого ею желаемого пятого размера) и плечи блестели от какого-то крема, видимо только недавно нанесенного на кожу.
В руках возле одного из сосков женщина держала широкую пластиковую банку, литра на два. Дайана, совершенно обнаженная, на одном колене возле женщины мяла руками крупную ее грудь, и молоко струйками попадало в банку, уже к тому времени основательно заполненную. Скоро они прекратили эту «дойку», и только усталые руки еще продолжали поглаживающие и мнущие движения по груди молодой женщины. Потом Дайана откинулась на кровать, оставив ноги на полу. Люси же потянулось за баночкой крема на ночном столике и начала в свою очередь смазывать кожу на груди, плечах, животе и бедрах свекрови.
Сие действие означало секс и ничего другого. Секс, с явным желанием обеих сторон, и похоже с привычкой, означавшей занятие подобными играми не впервые.
Люси не просто размазывала крем, она ласкала пожилую женщину. Дайна, только слегка водила руками по телу молодой невестки, в основном, отдавшись ласкам. Люси, напротив, старалась вовсю. Она мяла огромные груди, целовала губы, мочки ушей и шею. Часто хватала невероятные соски широко открытым ртом. Ее руки бегали по телу сексапильной полнушки.
Где по бедрам, где по ногам, но в основном на груди. Потом все чаще Люси стала запускать руку свекрови между ног. Ее пальчики прогуливались по щелочке снаружи, потом погружались внутрь. Потом снова выныривали и играли с клитором.
Я видела, что обе сильно возбуждены. Я и сама потекла. У меня сперло дыхание, как будто меня ласкал милый. Мне захотелось лесбийского секса. Дайана стала двигаться спиной по кровати, пока не оказалась на больших
Помощь друга