ее сын, которого я до этого не видела. Она терла мальчика мягкой губкой, а тот в свое удовольствие шлепал по воде ладошкой. Вода брызгала на маму, и та в шутку выговаривала сыну.
«Вот продолжение идиллии», – подумалось мне. Я залюбовалась сценой. Клэр, как и я, рыжая, тоже с веснушками по молочной коже. Чуть меньше меня ростом, может на пять-шесть сантиметров. Роды сделали ее полноватой, но она была чертовски привлекательной. Полнота шла ей. От движений ее рук полные, налитые груди шестого размера шлепали по краю ванной.
В отличие от моих, ее соски были гораздо темнее, хотя тоже оранжевого оттенка. Я залюбовалась молодой зрелой женщиной. Гладкие плечи, круглые бедра, полнота рук и ног придавали ей дополнительную женственность. Мой взгляд скользил по молочной коже в рыжих крапинках.
В моменты глубоких движений ее коленка отходила в сторону и мне открывался вид на ее зрелое лоно. Рыжие волосы не брились, но подстригались коротко. Вульва выглядела крупной, развратной. Я подглядывала с возбуждением, как мальчишка-подросток. Внизу губы расходились от движения бедер, и я видела лепестки розовых малых губ и слегка раскрытую дырочку.
Мне вспомнился мой единственный лесбийский опыт в колледже. Теперь он мне не казался таким уж неинтересным. Я подумала, что могла в то время получить гораздо больше, если бы не была настроена так скептически. Невольно я запустила руку себе между ног. Поглаживая свои набухающие губки, я продолжала смотреть на Клэр.
В один момент ее грудь перемахнула через ванную, и оказалась возле малыша. Мальчишка посмотрел на мамину грудь, и тут же приблизился к ней, захватил ротиком сосок и стал пить молоко, помогая себе маленькими ручонками. Я была поражена. Клэр перенесла и вторую грудь за край, и устроилась на коленях. Тут ее взгляд остановился на мне.
С улыбкой невестка Алена пояснила, что в этой семье женщины не прерывают искусственно свое молоко, а кормят им детей, пока те сами не перестанут брать грудь. А потом появляется следующий малыш. Так повелось от мамаши – Дайаны. Отчего грудь всегда полна молока и постоянно набухшая.
Тут в ванную вошел мой любимый. В его руках были банные полотенце и халат для меня. Я запаниковала. Клэр не была его прямой родственницей, она ‒ жена брата, человек со стороны. И она возле ванны, так далеко от стойки с полотенцами и халатами. И ей никак не прикрыться.
Я невольно покраснела, и задержалась в запотевшей кабинке, не зная, как среагировать на ситуацию. Но Клэр и Ален вели себя совершенно невозмутимо, отчего мне стало стыдно за свою панику. Я покраснела еще сильнее, теперь уже за себя.
Я вышла тоже совершенно открыто, стараясь держаться по возможности с той же свободой, что и обитатели этой удивительной фермы. Накинув на себя халат, я не стала его запахивать, а принялась вытирать волосы полотенцем. Ален отправился в нашу спальню, а я вслед за ним, на ходу обтирая мокрые волосы. Перед дверью я развернулась лицом к Клэр, чтобы пожелать спокойной ночи.
Мой халат от поворота тела далеко отошел за спину. Все мое обнаженное тело было хорошо видно. Я хотела тоже быть провокационной, мне тоже хотелось показывать свое молодое тело, с грудью, достойной обитателей фермы. Клэр попрощалось со мной одной улыбкой. Ее взгляд был полон такого одобрения, что я снова почувствовала желание вернуться к опыту с женщиной.
Вполоборота к матери с ребенком, я взялась за ручку двери, и в этот момент дверь из спальни напротив распахнулась, на пороге появился брат Алена. Я мгновенно исчезла за своей дверью, еле успев прихватить свободной рукой полу халата. Мне стыдно
Наедине с собой