ты не первая белая женщина, которая приехала почему-то в Мумбо-Юмбо. Периодически такое случается. А я, как никак, единственный белый мужчина в этом городе. Жизнь тут не такая легкая и приятная. Должно, же у меня быть какое-то вознаграждение за то, что я тут сижу. Вот вы, прекрасные незнакомки, и являетесь моим вознаграждением. Может быть, живи я где-нибудь в Лондоне или Париже, я .увлекался бы чем-нибудь другим. Но здесь... Здесь у меня только одно развлечение - иметь всех приезжающих молодых красивых женщин.
И должен тебе с гордостью заявить, что еще ни одна за последние годы не уехала отсюда, не испытав моего члена. Все они уезжают, подобно тебе, увозя в своей заднице воспоминания о моем орудии.
Для таких, как ты, я и держу в коробке того притона, где мы были, женский наряд. Я специально для этих целей выписал его из Франции. Ты его оценила, он действительно очень соблазнительный. Знала бы ты, сколько прелестных девочек надевали его на себя перед тем, как я их поимел...
В твоем же случае действительно требовался помощник, который раздолбал бы тебе задницу, чтобы ей удобнее было пользоваться. Это требуется не так уж часто - у многих женщин уже растянуты попки. Но для таких случаев, как твой, у меня есть старый приятель Тити. Он настоящий ходячий член. Он только и делает, что трахается. Каждый день с утра он имеет своих трех жен, а потом бродит по Мумбо-Юмбо и выискивает, кого бы трахнуть еще. Так что ему доставляет большое удовольствие, когда я даю ему возможность поиметь красивую белую женщину. И совершенно бесплатно, что имеет значение при меркантильности местных жительниц.
Зато теперь ты сослужила мне отлично и можешь отправляться домой," - закончил Рольф, зевая.
Я выскочила из его дома не жива, ни мертва от нанесенного мне оскорбления.
Было уже утро, люди шли на базар. На меня, конечно, все обращали внимание. Еще бы, белая женщина в непристойном наряде пошатываясь бредет по улице.
В гостинице я сразу повалилась на постель и заснула. В середине дня меня разбудил мальчишка, который передал мне пакет от Рольфа с моей одеждой и забрал ночной наряд, который Рольф теперь будет держать до следующей женщины, которая также, как и я, отдастся ему.
В тот же день мне удалось улететь в столицу страны. С Рольфом я больше никогда не встречалась.
Теперь, когда очередной любовник пытается проникнуть в мой задний проход и осторожно осведомляется, не буду ли я возражать, я всегда смеюсь про себя и категорически возражаю. Любовник пугается и извиняется.
И пусть извиняется. Мой растянутый и почти разорванный задний проход - только для настоящих мужчин. Кто сумел взять его и опозорить - тот ему и хозяин. И нечего прилизанным лондонским бизнесменам там делать...
По ночам я часто вспоминаю Рольфа и все, что он проделал со мной. Меня душат обида, унижения, которые я пережила, и оскорбления, которые мне нанесли. Я не могу заснуть и ворочаюсь в своей постели. Больше я никому не позволю проделать с собой такое.
И все-таки я часто вспоминаю ту душную африканскую ночь, которая опалила меня огнем подлинной страсти. Тогда я почувствовала себя женщиной, самкой, стонущей и рыдающей под самцом. Тогда я ощутила сладость любовной муки.
Рольф всегда остается для меня примером мужчины. Когда я иду по улице или сижу в кафе и вижу кого-то, кто напоминает мне Рольфа, я сразу вздрагиваю и заливаюсь краской. Мне кажется, что это он. И что сейчас он узнает меня, подойдет и прикажет идти с ним. И я встану и пойду...
Процедура